Чтение онлайн

Вскоре царь и умелый мастер знакомятся лично. «Государь, — продолжает Афремов, — проезжая в 1696 году в Воронеж, остановился в Туле и приказал вызывать кузнецов, желающих приготовить алебарды, по привезенному им образцу. — На вызов государя явился Никита Демидов.Император, полюбовавшись его стройностью и высоким ростом, сказал, что этот молодец годится и в Преображенский полк в гренадеры. Демидов, сочтя эти слова за повеление принять его в полк, бросился к ногам государя и просил его помиловать для престарелой его матери, у которой он один только сын. Император отвечал ему шутя, что его помилуют, если он сделает триста алебард по данному образцу Демидоввзялся сделать лучше образца и привезти их в Воронеж. — Действительно он приготовил алебарды…» Последующее — как у Гамеля: высокая оценка работы (уточнено: был доволен отделкой), тройная оплата, пожалование немецкого сукна и серебряного ковша, обещание на обратном пути заехать в гости.

Известны версии (в том числе фольклорные [57] ), в которых события этих историй смешаны: в приключении с пистолетом место Шафирова занимает Петр.

Удостоверить документами точность диалогов между царем и кузнецом невозможно в принципе. Может быть, имеет смысл оценить вероятность их встречи в то время и там, когда и где рассказывает предание? На первый взгляд эта задача кажется более выполнимой.

Начнем с того, что если связывать посещения царем Тулы с его поездками в Воронеж, то раньше 1696 года царь и кузнец встретиться на пути туда не могли — до этого времени Петр Алексеевич в Воронеже не бывал [58] . Позже — могли неоднократно. Но именно могли.До сих пор у историков нет ни одного прямого документального свидетельства того, что царь посещал Тулу (притом что для разных мест тульского края таких свидетельств множество). Единственный случай, для которого проезд через Тулу можно считать доказанным, — его поездка в Воронеж в феврале 1700 года, когда он миновал Вашану, ближайшую к Туле станцию, где меняли лошадей. Отсюда дороги на юг в объезд Тулы не существовало.

Анализ исторических источников позволил установить вероятные даты посещений Петром Тулы [59] . Увы, попытка проверить, могла ли состояться интересующая нас встреча, согласовывая ее с ними, обречена на неудачу. И не потому, что предполагаемые даты неточны (хотя это тоже не исключено). Дело в том, что в записанных вариантах легенды время, когда происходят события, обозначено приблизительно (да и странно было бы встретить в произведении этого жанра точную дату), так что легенду просто не к чему привязывать.

Реальность событий, описанных в ней, тоже под вопросом. Биографии некоторых «выходцев из народа», достигших высот в Петровскую эпоху, содержат эпизоды, подозрительно похожие на историю восхождения Никиты Антюфеева, какой ее рисует предание. Удачно сформулировав мораль таких историй словами «Петр Великий, отдавая справедливость талантам, в ком бы оные ни были, употребляет одаренных оными к важнейшим должностям», три подобных примера привел в своем собрании анекдотов о Петре его биограф И.И. Голиков. Действующими их лицами выступают московский купец Илья Исаев, сделанный царем обер-инспектором в Рижской таможне, некий сиделец в Гостином дворе (фамилия не указана), определенный третьим членом в портовую таможню, и еще один сиделец, из московской лавки купца Евреинова, — упомянутый Петр Павлович Шафиров, достигший больших высот и отмеченный за труды титулом. Царь в этих историях сначала убеждается в высоких профессиональных качествах простолюдинов: замечает способности у Исаева, наблюдает порядок в лавке, знание немецкого языка и «порядочные ответы» первого сидельца, проворство, владение тремя иностранными языками и «разум» второго. Заметив, запоминает и со временем определяет к работе, дающей возможность себя показать [60] . Упоминается сходная легенда о встрече с царем, перевернувшей жизнь Михаила Ивановича Сердюкова, создателя и позднее арендатора Вышневолоцкой водной системы [61] . (Любопытно, что и Сердюков, и Шафиров оказались связанными с Демидовым: Шафиров, как мы уже знаем, якобы дал ему возможность продемонстрировать свое мастерство, а Сердюков с Демидовым породнился: его сын женился на внучке Никиты.) Но сколь критически мы ни относились бы к легендарным рассказам о встрече Демидова и царя, сколь тщательно ни счищали бы с них вызывающие сомнение подробности, сам факт их встречи и знакомства подвергать сомнению не приходится. Очевидны и исключительные по значимости последствия этого для судьбы Демидова и его дела. Ближайшим стало строительство им мельницы на речке Тулице, которая, обзаведясь домной, скоро обернулась металлургическим заводом.

«Завод Демидова был построен на р. Тулице; время основания его в точности неизвестно, но он существовал уже в 1697 г.», — писал авторитетнейший специалист в истории хозяйства Демидовых Б.Б. Кафенгауз в капитальной своей монографии, основанной на скрупулезном изучении множества архивных источников [62] . Но источников, позволявших уточнить дату основания завода, Кафенгауз не обнаружил, а то, что он нашел в предшествующей литературе [63] , не вполне между собой согласовываясь, опиралось на предание. Добросовестный историк предпочел ограничиться формулой «не позднее» — огорчительно недостаточной, но, по крайней мере, не вводящей в заблуждение.

Писавшие о заре демидовской промышленной империи после Кафенгауза, касаясь трудного вопроса, обогащали тему не столько фактами, сколько наблюдениями и умозаключениями, иногда поверхностными, иногда остроумными. Источниковая база, на которую они опирались, оставалась скудной и однобокой — по-прежнему ее составляли в основном предания.

Вот пример одного из них в передаче Гамеля. Сообщив колоритный анекдот о некстати поднесенном царю виноградном вине и поцелуе, который заслужила Кузнецова жена (приведем его позже), он продолжает:

«Государь велел Антуфьеву идти за Собою до Своей ставки, где показал ему иностранное, хорошо отделанное ружье; а когда Антуфьев взялся сделать таковое же, то Государь казался тем весьма доволен, долго с ним говорил и хвалил его ум и редкую предприимчивость. Когда же Антуфьев привез к Государю в Москву сделанныя им 6 таковых ружьев, то Монарх пожаловал ему 100 рублей и, поцеловав в голову, сказал: постарайся Демидыч разпространить фабрику свою, а Я тебя не оставлю — и тут же дал Указ отвести ему близ Тулы, в Малиновой засеке, несколько десятин земли для копания железной руды и для сжения из леса уголья. Антуфьев не упустил сего случая воз-пользоваться милостию Монарха. Он завел на речке Тулице, близ впадения оной в Упу, чугуно-плавильный завод, вероятно по образцу Городищенскаго, и вскоре отлил 5000 пудов артиллерийских снарядов, которые по возвращении Государя из чужих краев привез в Москву в Артиллерийский Приказ. Государь, узнав о сем, так обрадовался, что тотчас Сам туда приехал осмотреть снаряды сии, благодарил Антуфьева и велел выдать ему втрое против цены, платимой за таковыя же вещи с Нарышкинских и Миллеровых заводов» [64] .

Как видим, Гамель об обсуждении заводской темы во время тульской, 1696 года, встречи царя и Демидова не говорит ничего. Царь, посетив его в Туле, пьет у него водку, пиво и мед, целует хозяйку, потом ведет кузнеца показать понравившееся ружье. Далее действие переносится в Москву, куда привезены уже готовые ружья, и лишь после обещания царем покровительства («я тебя не оставлю») сообщается о заведении завода.

Не так у Афремова, решение важного перспективного вопроса относящего к более раннему времени. Речь о заводе заходит у него сразу после конфуза с вином. «Демидов, — продолжает Афремов, — дляраспространения фабрики своей, пользуясь благорасположением государя, стал просить дозволения устроить в Туле железный завод с вододействующими машинами, на устьях Тулицы, по примеру Городищенского немецкого завода (в 15-ти верстах выше, при селе Торхове). Великий Петр, осмотревши лично место это, дал соизволение свое Демидову делать плотину и строить завод (1696 г.), положивший начало обширному производству чугунного и железного дела в Туле… — Вскоре после этого Демидовпривез в Москву шесть отличных заказных ружей. Государь остался ими весьма доволен, пожаловал смышленому русскому мастеру сто рублей и сказал: "Постарайся, Демидыч,пораспространить фабрику свою и завод, а я тебя не оставлю". Тогда же Петр Великий приказал отвести ему в Малиновойзасеке (в 12-ти верстах от Тулы) несколько десятин земли для добычи чугунной руды и сжения угля (так называемые рвы,под засекою показывают до сего времени место это)…» [65]

В отличие от Гамеля, не сопроводившего рассказ о начале Тульского завода Демидова ни одной датой, у Афремова дата присутствует. Только вот к какому событию она относится: к разрешению завод «завести»? к его основанию (началу работ)? к строительству? к пуску? И что из перечисленного правильнее выбрать в качестве «дня рождения» предприятия?

Автору этой книги удалось обнаружить документы, в своей совокупности приоткрывшие завесу тайны, окутавшей события, поистине ключевые для истории рождавшейся промышленной династии. Новым содержанием наполнился и вопрос о дате основания первого более чем из полусотни демидовских заводов.

Первый документ, подсказавший искомую дату, обнаружился в спорном деле 1756 года, возникшем в связи с размежеванием земель расположенного неподалеку от Тулы селения Алешня и прилегающих к нему пустошей между тогдашними их владельцами Баташевым, Ивашкиным и тульскими ямщиками. Помимо прочего предметом дискуссии стала существовавшая в этих местах некая «сухая речка» — лишенное воды русло неясного происхождения. Ямщики называли его перекопом, в давние времена устроенным Баташевым. Проводивший межевание землемер Шулепов доказывал иное. Устроить русло на этом участке, по его мнению, Баташев не мог, потому что прежде участок был залит водой — сюда, и даже дальше, заходил демидовский заводской пруд. В подтверждение землемер называл даты событий, из которых это следовало: «А завод Демидова Тульской прежде зделан, как Боташов: а имянно, Демидова завод — по жалованным грамотам 203 году, а платина повышена в 1701 году, а Боташов получил во владение свои завод в 711-м году» [66] .

Итак, по Шулепову, демидовский завод на Тулице был построен на основании жалованных грамот 7203-го, то есть 1694/95 года. Откуда Шулепов почерпнул эти сведения, было не ясно (его обращение к личным архивам Демидовых более чем сомнительно), что, не дезавуируя его утверждения, несколько снижало их надежность. Новые находки, однако, полностью их подтвердили.

В 1733 году в Тулу для ревизии находившихся в ней и ее окрестностях частных металлургических заводов приехал асессор Василий Васильев. Нам еще придется говорить о событиях, связанных с этой командировкой, подробно, сейчас же заглянем в бумаги, составленные им при осмотре Тульского завода, принадлежавшего в то время старшему сыну Никиты Акинфию. По прибытии на завод ревизору было предписано первым делом потребовать у хозяина или приказчиков «подлинных указов или грамот, почему он, Демидов, теми заводами владеет». Акинфия на заводе не оказалось, отвечал его шурин, главный приказчик завода Семен Пальцов. Отвечал так: «Акинфей Демидов Тульскими железными заводами владеет по данной грамоте отцу ево, Акинфиеву, Никите Демидову, а надеетца де он, что та грамота дана ис Пушкарского приказу; да сверх той грамоты о владении оных заводов имеетца привилегия; и та грамота и привилегия имеются де в тулском доме оного Демидова у матери ево, которыя он, Палцов, отъискав, объявит….А в котором году построены и привилегии даны, о том значит во оной грамоте и привилегии» [67] .