Чтение онлайн

В Африке сложилось специфическое сочетание факторов, обусловливающих несравнимо более высокую, чем в других странах, заболеваемость и смертность от малярии. Это природно-климатические условия, благоприятствующие распространению болезни, отсутствие средств на ее профилактику и лечение, деградация природной среды и постоянные вооруженные конфликты. В ответ на появление лекарственно устойчивых форм малярии была разработана новая, более эффективная, но и более дорогая комбинированная терапия, основанная на применении артемисинина. По европейским меркам, стоимость курса лечения (от $0,75 до 2,75) [355] ничтожно мала, однако для многих африканских семей и она оказывается непомерной.

Широкому распространению малярии парадоксальным образом способствуют развитие сельского хозяйства и урбанизация (в ходе строительства в городах часто образуются водоемы, в которых размножаются малярийные комары), а также развитие ирригационных систем и уничтожение лесов. Особенно беззащитны от малярии беженцы, спасающиеся от локальных войн.

Новые подходы к профилактике и лечению малярии в Африке основаны на применении комбинированной терапии с использованием артемисинина и обеспечении населения противомоскитными сетками, обработанными инсектицидами. Например, в ходе противомалярийной компании в Того доля домохозяйств, располагающих хотя бы одной такой сеткой, повысилась с 8 до 62 %. [356] Однако, как явствует из докладов ВОЗ и ЮНИСЕФ, говорить о влиянии этого подхода на снижение смертности от малярии пока рано.

Снижение рождаемости в странах Африки южнее Сахары происходит гораздо медленнее, чем в других развивающихся странах. В 2005 г. в пятерке стран с самым высоким в мире уровнем рождаемости находились только страны Африки южнее Сахары. Это Нигер, где суммарный коэффициент рождаемости составил 8,1, Гвинея-Бисау – 7,1, Мали – 7,1, Сомали – 7,0 и Уганда – 6,9. Да и в десятке мировых лидеров по этому показателю только одна неафриканская страна – Афганистан. Несмотря на различия в уровнях рождаемости между различными странами рассматриваемого региона, в большинстве из них (32 из 45, если не включать в подсчет небольшие островные государства Индийского океана) на 1 женщину приходится в среднем не менее 5 рождений. Это означает, что в большинстве стран региона снижение рождаемости находится на начальном этапе.

Существует несколько взаимодополняющих объяснений высокой рождаемости в Африке. Согласно теории потоков благ (wealth flow theory), разработанной австралийским демографом Дж. Колдуэллом, [357] в традиционном обществе, где основной производственной ячейкой является семья, господствуют старшие поколения, жизнь организована таким образом, что поток благ направлен от детей к родителям. С появлением капиталистического производства рабочий (по крайней мере, в часы, которые он проводит на фабрике) подчиняется хозяину или руководителю, а не главе семьи. Власть старейшин ослабевает, дети из объекта эксплуатации превращаются в объект инвестиций, поток благ меняет свое направление и движется от родителей к детям, что делает большую семью нерациональной. В условиях, когда многодетная семья экономически выгодна, а младенческая смертность высока, для формирования большой семьи необходима очень высокая рождаемость.

Социальной группой, в рамках которой осуществляются взаимная поддержка и обеспечение средствами к существованию детей, стариков и больных, во многих африканских обществах является не только супружеская семья, но и более широкая группа родственников, род. Могущество рода обеспечивается его численностью, поэтому весь уклад жизни способствует высокой рождаемости. Браки в африканских обществах традиционно охватывали почти все население, добрачная и внебрачная рождаемость, как правило, не осуждалась.

Во многих африканских странах, в особенности франкоязычных государствах Западной Африки, распространены полигамные браки. Институт многоженства поддерживается многими факторами, к числу которых относятся экономические («дополнительные руки» в хозяйстве»), религиозные (ислам там, где он распространен, узаконил более древние традиционные практики), социальные (иметь несколько жен престижно), сексуальные (в силу обычая послеродового воздержания). Полигамия обеспечивает также возможность скорого замужества для вдов, что в условиях высокой смертности весьма существенно. Чаще всего в полигамных браках у мужчины бывает две жены. В последние десятилетия наблюдается тенденция к снижению доли полигамных браков, но они по-прежнему весьма распространены. В Кот д’Ивуар, например, в период между 1975 и 1994 гг. доля замужних женщин, состоявших в полигамных союзах, снизилась с 41,4 до 36,6 %, в Сенегале между 1978 и 1992 гг. – с 48,3 до 47,3 %, в Кении между 1977 и 1993 гг. – с 29,5 до 19,5 %. [358]

Таким образом, для снижения рождаемости необходимы глубокие изменения во всем укладе африканской жизни, а они происходят крайне медленно. В значительной степени это связано с экономической отсталостью: среднедушевой ВВП (ППС) в странах Африки южнее Сахары – $1856 – составляет лишь 22,6 % от его среднемировой величины. Но и в ряде стран, где в силу высоких доходов от экспорта нефти среднедушевой ВВП значительно вырос (Экваториальная Гвинея – $19 780, Габон – $6397), [359] рождаемость остается высокой – соответственно, 5,9 и 4,3 рождения на женщину. В этом, безусловно, играет свою роль неравномерное распределение доходов между различными группами населения.

Нельзя сбрасывать со счетов и отсутствие современных контрацептивов или неумение населения пользоваться ими. Например, судя по данным обследования в Кении, при отсутствии нежеланных (unwanted) рождений суммарный коэффициент рождаемости в стране составлял бы 3,5, а не 4,8. [360]

Говоря об общих чертах, характерных для рождаемости в регионе, нельзя забывать о том, что ее показатели неоднородны как в территориальном, так и в социально-стратификационном аспекте. В ряде африканских стран, остающихся, правда, в меньшинстве, рождаемость снизилась до 4–5 рождений на женщину, что заметно ниже уровня в 7–8 рождений, характерного для ситуации, когда современные методы планирования семьи практически не применяются. Результаты обследований демографии и здоровья (Demographic and Health Surveys), играющих значительную роль в демографической статистике континента, выявляют существенную дифференциацию рождаемости в группах женщин с различным образовательным уровнем, в различных частях обследуемых стран, а также среди городского и сельского населения. Так, результаты проведенного в 2004–2005 гг. обследования населения Танзании показали, что если в среднем по стране значение суммарного коэффициента рождаемости составляет 5,7, то среди женщин, не имеющих образования, – 6,9, имеющих начальное – 5,6, среднее и выше образование – 3,3; сельских женщин – 6,5, городских – 3,6; проживающих в западной части страны – 7,3, восточной – 3,6. [361]

Особая ситуация сложилась в южноафриканском регионе. Здесь достаточно типичной является ситуация, когда мужчины, отправляющиеся на заработки в районы расположения предприятий добывающей промышленности, месяцами проживают в отрыве от своих семей, а домохозяйства возглавляются женщинами. В регионе велика доля детей, рожденных вне брака, в том числе очень молодыми женщинами. Рождение ребенка вне брака не считается чем-то предосудительным. [362] Проблема состоит в другом: женщины, воспитывающие детей без поддержки мужа, экономически очень уязвимы и часто подвергаются сексуальной эксплуатации, становятся жертвами насилия. Рождаемость в странах южной Африки заметно ниже, чем в тропической Африке (по оценке на 2005 г., в ЮАР приходится в среднем 2,8 ребенка на женщину, в остальных государствах региона – от 3,1 до 4,2).

Каждая из демографических теорий, претендующих на глобальное видение, старалась объяснить и предсказать будущий ход развития событий на африканском континенте, но ни одна не преуспела в этом полностью.

В тропической Африке неомальтузианские предсказания максимально приблизились к истине. Несмотря на высокую смертность, население Африки южнее Сахары, самого бедного региона Земли, растет в силу высокой рождаемости очень быстро – на 2,4 % в год, что соответствует удвоению его численности каждые 29 лет. Лишь в государствах, лежащих на самом юге Африки, катастрофические последствия СПИДа в сочетании со средним по мировым меркам уровнем рождаемости привели к значительному снижению темпов роста населения. В Ботсване и Лесото, по оценкам на 2005 г., даже имели место отрицательные значения этого показателя (соответственно – 0,3 и – 0,1 % в год); в ЮАР эти значения положительны, но не слишком велики и составляют 0,7 % в год (для сравнения: в США 0,6 % в год). Однако в целом именно на долю Африки южнее Сахары в 2006–2025 гг. придется, судя прогнозным оценкам Population Reference Bureau, 26,8 % всего мирового прироста населения; доля этого региона планеты в общей численности ее населения вырастет с 11,6 до 14,4 %. [363]

Можно ли считать, как это делают неомальтузианцы, первопричиной всех африканских бед высокие темпы роста населения? Вряд ли. Такие же, как в сегодняшней тропической Африке, темпы демографического роста наблюдались в середине прошлого века и в Китае, и в Индии, и в Латинской Америке, однако каждый из этих регионов мира сумел существенно продвинуться по пути прогресса и одновременно снизить рождаемость. Африканский же случай в силу стечения целого ряда обстоятельств оказался особым.

К числу таких обстоятельств относится этническая мозаичность, наряду с родоплеменными традициями затрудняющая формирование легитимной в глазах большинства населения, стабильной и пронизывающей общество сверху донизу центральной власти. Проведение жесткой (по китайскому или вьетнамскому образцу) демографической политики, направленной на снижение темпов роста населения, в этих условиях просто нереально.