Чтение онлайн

Оппозиционные движения представляют собой еще одного важного игрока в «играх транзитов». В отличие от инкумбентов они никогда не имели доступа к ресурсам государства – финансовым и ресурсам принуждения. Но у них было преимущество привлекательных идеологий борьбы с коррупцией, защиты прав человека и демократических перемен. Способность оппозиционных движений использовать эти ресурсы для успешной борьбы за власть посредством выборов, в свою очередь, определялась появлением эффективных лидеров и объединением их последователей. Сравним Замбию и Кению. В Замбии деятель профсоюзного движения Фредерик Чилуба смог объединить «Движение за многопартийную демократию» (ДМД), коалицию разных этнических групп и классов, для решительной победы на выборах 1991 г. над действующим президентом Кеннетом Каундой. В Кении же оппозиция осталась расколотой на множество малых этнических и персоналистских партий, которые проиграли выборы 1992 и 1997 г. Зато на выборах победил действующий президент Даниэл Арап Мои, заручившийся поддержкой лишь трети избирателей. Демократический транзит в Кении завершился только в 2002 г. после того, как мелким партиям удалось сплотиться вокруг единого кандидата Мваи Кибаки от «Национальной коалиции радуги» (НАРК). Примечательно, что после прихода к власти ДМД и НАРК оказались не в силах поддерживать единство; обе партии не осуществляли коалиционного правления и страдали от бегства членов, что свидетельствует о том, что оппозиционные коалиции в Африке являются всего лишь союзами, основанными на поиске выгоды для их участников.

Наконец, непредсказуемым участником «игр транзитов» были военные. Решающее воздействие на развитие политических событий оказывало то, сохранят ли военные верность инкумбенту или поддержат оппозицию. Возьмем два из рассмотренных выше важнейших примеров. В Южной Африке исход транзита был окончательно закреплен тогда, когда силы обороны устояли перед соблазном бунта и дали клятву верности новому правительству национального единства во главе с Нельсоном Манделой. Напротив, попытка перехода к демократии в Нигерии была прервана, когда руководство вооруженных сил отказалось признать результаты более или менее свободных и честных выборов в 1993 г. Коротко говоря, от того как поступали военные – поддерживали или выступали против демократизации, зависел успех или неудача транзита. Этот устойчивый вывод имеет важные последствия для будущего демократии в Африке, поскольку показывает, что судьба политических режимов все еще зависит, пусть и косвенно, от людей с оружием.

Теперь мы можем собрать воедино все рассмотренные факторы во всеохватывающее объяснение. Можно утверждать, что все рассмотренные факторы – и структурные, и непредвиденные – необходимы для всеобъемлющего понимания. Но в каком порядке их учитывать? Мы отдаем приоритет фактору политического действия, выдвигая предположение о том, что завершение демократических транзитов невозможно без соответствующего сочетания ключевых акторов – инкумбентов, оппозиции или военных, которые желали проведения действительно свободных и честных выборов и приняли их результаты.

Важные структурные условия, такие как этническое многообразие и экономический кризис, могли оказать влияние на перспективы демократизации, причем этническое многообразие – обычно негативное воздействие, а экономический кризис – обычно позитивное. Это необходимые «фоновые» факторы, которые необходимо учитывать. Окончание соперничества сверхдержав (холодной войны) было, несомненно, значимым ускоряющим условием. Однако все эти структурные факторы были общими для практически всех стран Африки. Следовательно, исключительно структурный анализ не позволяет объяснить разнообразие исходов транзитов, будь то либеральная демократия, электоральная демократия, электоральная автократия или нереформированная автократия. Для объяснения результирующих режимов необходимо учитывать стратегические политические взаимодействия ключевых акторов во время транзита. Мы должны знать, какие ресурсы были в распоряжении инкумбентов и оппозиции, например, репрессии со стороны государства versus политических протестов, и как завершалось противостояние между инкумбентами, оппозицией и военными.

Недавно учрежденные в Африке демократические режимы являются незрелыми и хрупкими. Главным вызовом для углубления демократии является создание институтов политической подотчетности, что применительно к Африке означает создание сдержек власти президентов, обладающих значительными полномочиями. Политическая подотчетность является центральным принципом функционирующей демократии, так как она устанавливает правило ответственности правителей перед населением.

Подотчетность может проявляться разными способами: «вертикальная» подотчетность правителей перед гражданами, «горизонтальная» подотчетность исполнительной власти перед другими ветвями власти или правительственными организациями, а также «непрямая» (obliquely) – перед институтами политического общества и гражданского общества, такими как политические партии, добровольные организации и СМИ [997] . В Африке специфическая форма «вертикальной» подотчетности – соревновательные многопартийные выборы – начала укореняться относительно недавно. Однако в других составных частях демократического режима институты «горизонтальной» подотчетности, такие как независимая судебная власть, защищающая гражданские свободы и верховенство закона, развиты в гораздо меньшей степени. Отсюда наиболее распространенная форма демократии в регионе – электоральная демократия (а не либеральная демократия). Сходным образом, качество недавних выборов в регионе оставляет желать лучшего, особенно в электоральных демократиях. Далее мы рассмотрим основные вызовы институциональному строительству, начиная с выборов, но также включая другие правительственные, политические и гражданские институты.

Конкурентные многопартийные выборы уже стали неотъемлемой нормой африканской политики. Практически каждый [998] африканский президент считает абсолютно необходимым проводить выборы для легитимизации своей власти. В редких случаях вмешательства военных (как в Нигере в 1999 г.) организаторы переворотов сейчас практически сразу заверяют, что распоряжаются властью лишь на ограниченный период времени, необходимый для проведения гражданских выборов [999] . 82 % рядовых африканцев, опрошенных в 18 странах в 2005 г., полагали, что регулярные, открытые и честные выборы являются наилучшим способом отбора политических лидеров [1000] .

Поскольку выборы в настоящее время являются широко распространенной ценностью, они проводятся во всевозможных режимах. Однако качество этих выборов неодинаково. В либеральной демократии, которой является Южная Африка, выборы профессионально организованы и проходят в условиях свободы слова. В электоральной демократии Ганы качество избирательных кампаний постепенно улучшилось: нарушения сведены к минимуму, как и оспаривание результатов выборов. Однако в Нигерии проведение выборов свидетельствует о продолжающемся упадке, что проявляется в росте уровней покупки голосов и устрашения с использованием насилия. Если в 1999 г. наблюдатели могли утверждать, что выборы в этой стране примерно отражают волю народа Нигерии, то к 2007 г. это было уже невозможно. К указанному времени качество выборов в Нигерии приблизилось к низкому уровню выборов в электоральной автократии, каковой является Зимбабве, где действующие кандидаты от партии ЗАНУ – ПФ открыто подтасовали результаты выборов 2005 и 2008 гг. (парламентских и президентских соответственно), воспрепятствовав проведению избирательной кампании оппозиции и манипулировав подсчетом голосов.

В условиях отсутствия набора полностью развитых политических институтов открытость выборов является надежным способом обеспечить качество демократии. Как было показано выше, свободные и честные выборы ассоциируются с либеральной демократией, тогда как нечестные – с электоральной автократией. Именно такие параллели проводят рядовые граждане стран региона. Согласно опросам общественного мнения, граждане демонстрируют уровни удовлетворения демократией, отражающие то, как они оценивают степень свободы и честности последних национальных выборов [1001] . Оценки рядовыми гражданами уровня развития демократии в каждой конкретной стране, в свою очередь, зависят от сменяемости правящих партий на выборах. В каждом таком случае, как в Гане в 2000 г., Сенегале в 2001 г. и Мали в 2002 г., приверженность граждан демократии росла, так как они воспринимали выборы в качестве эффективного механизма обеспечения подотчетности лидеров. И наоборот, чем больше времени проходило без смены правительств, тем больше граждане начинают задаваться вопросом, все ли порядке с выборами и демократией.

Итоги выборов отчасти зависят от степени плюрализма в политическом обществе. В странах Африки конкурентные двухпартийные системы большая редкость. Есть совсем немного стран, включая Ботсвану, Гану, Кабо-Верде и Сенегал, где существуют оппозиционные группы, достаточно подготовленные для того, чтобы сформировать правительство. Не менее редкими являются коалиционные правительства, состоящие из множества мелких партий (например, Мали и Нигер). Вместо этого обычная картина – единственная доминирующая партия в окружении множества мелких партий-сателлитов. Устойчивость де-факто однопартийных режимов в Южной Африке, Зимбабве, Намибии, Замбии, Танзании и Уганде отражает преемственность с существовавшими прежде постколониальными практиками. Действительно, в Танзании, которой бессменно управляет с 1961 г. одна и та же партия, затруднительно обнаружить различия между режимом, существовавшим в период действия старой однопартийной конституции, и режимом, функционирующим в условиях новой конституции, допускающей многопартийность.