Чтение онлайн

– То есть…

– Не перебивай. Алиса не могла успокоиться. Утрата возлюбленного свела бы ее с ума, потому что отомстить она мне никак не может. Поэтому я лишил ее возможности даже пытаться что-то сделать. Вместе с руками я уничтожил ее шансы на месть в ближайшие месяцы. А когда она наконец придумает способ сразиться со мной, я буду на Юге, подальше от этой чертовой страны и проклятья, что накрывает землю под нами.

– Разве ты не мог попытаться остановить ее иначе? Лишить оружия или…

– Оружие всего лишь инструмент. Лишившись его, ты не потеряешь возможность что-то делать. Всего лишь будет не так удобно и легко.

– Ясно. Мне тяжело это понять, но теперь, когда ты объяснил…

– Ничего не поменялось, – сухо ответил я. – Моя сестра все еще искалечена. Мною.

– Ты… коришь себя?

– В какой-то мере.

– Я думал, тебе плевать.

Закрыв глаза, я откинулся на сидении и выдохнул. Темнота блаженным одеялом накрыла меня, хоть заходящее солнце еще пыталось слепить мои глаза откуда-то слева.

Слева?

– Ян, куда ты едешь?..

Южанин не ответил.

– Ян! Куда ты едешь, мать твою?!

Кулак ударил по молчаливому лицу. Ворох одеял вылетел с сидения, упав куда-то в снег на обочине. Я ухватился за ускользающие от меня поводья и потянул на себя.

– Стой, стой! – закричал я, останавливая лошадей.

Спрыгнув с козел, я, взрывая сугробы, торопливо подошел к ворочающемуся вороху одеял.

– Не думал я, что ты окажешься такой крысой, ублюдок, – зарычал я, разрывая ткань и добираясь до щуплого тельца. – Назови причину, по которой я не должен свернуть твою кривую шею прямо сейчас!

Ян предстал передо мной. Я посмотрел на него в упор. За перепачканными стеклами очков не было видно ничего.

Мне нужно посмотреть в его глаза.

Ухватившись за стекла, я рванул на себя. Ремень на затылке порвался, очки слетели в снег. Глаза Яна были замутненными. Заходящее солнце высвечивало их двуличность. Я видел, что они утратили свою зеркальность, потеряли осмысленность и искренность.

Он одержим.

За взглядом Яна прятался кто-то еще. Кто-то, кто по-настоящему сейчас управлял сознанием южанина.

– Откуда в тебе эта зараза? – спросил я, с презрением глядя в лицо парня. – Где ты ее подхватил, идиот? Как ты мог не понять, что в тебя вселяются?

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – спокойно ответил Ян.

Ударом в лицо опрокинув его на землю, я упер подошву сапога в грудь лежащему среди снега и холода человеку. Его глаза разделялись надвое, перетекали, становясь то чем-то цельным, то обнажая свою нынешнюю сущность. Я не мог успокоить дыхания, пусть даже мне не требовался воздух. Я не мог унять презрения и отвращения. Самый простой способ справиться с одержимым – убить его. Освободить и душу, и то, что ее захватило. Но можно ли так поступить с Яном?

Можно.

Я сжал пальцы на горле юноши. Он даже не хрипел, только лежал, глядя на меня. В одной из частей его глаза я прочитал спокойствие. В другой – мольбу. Я не мог понять, кому верить.

– Черт! – крикнул я, разжимая задеревеневшие от холода пальцы.

Провести полноценный обряд экзорцизма для меня было невозможно. Изгнать то, что заселилось в Яна, я мог, это было несложно. Всего лишь провести отчитку, произнести слова, воззвав к духу южанина. Тем более, он христианин, ему многого не надо. Но если дух выйдет, он не сможет долго скитаться в пустоте. Он захочет вернуться в свою обитель, откуда его изгнали. И возвращение может быть в разы ужаснее текущего состояния. Чтобы этого не случилось, нужно запечатать тело и разум Яна. Именно это основная часть экзорцизма, и именно этого я никак не мог сделать. Во мне не было «святой силы», я не владел ничем, что хоть как-то могло бы помочь Яну не впустить духа обратно. Возможно, будь я полноценным демоном, я бы смог запечатать хоть чем-то, пусть даже другим бесом: мелким, бесполезным, слабым; который занял бы место внутри, освобожденное сущностью вселившегося, и которого легко поборол бы дух Яна. Но…

И что же ты, хочешь сдаться?

Замерев над Яном, я смотрел на обезличенное лицо человека, поражался тому, насколько легко вторая сущность влилась в эту слабую оболочку. Лицо, поведение, взгляды – она не изменила ничего…

Значит, это не бес. И не святой дух. Это другой человек.

Если Леса Силы открылись, баланс магии был окончательно нарушен, и жизнь получили даже ничтожнейшие скопления энергии. Неупокоенные души раньше становились обителью для мелких чертей, но после разрушения барьера…

Я выдохнул.

Ливер смотрит на меня с улыбкой кровавых губ. Самюэль, с пережатым горлом и переломленным позвоночником стоит неподалеку. И другие души, другие жизни, таящие на меня обиду – все они стоят и обещают ждать…

– Ты ведь не закопал своего любовника, да, Ян? – спросил я. – Конечно же нет. Убитые редко находят покой. Странно только, что первого призрака встретил ты, а не я. На мне крови в разы больше…

Убрав сапог с груди, я оседлал живот южанина.

– Повеселимся, ублюдок. Не знаю, справедлива ли твоя обида на Яна, но я тебе обещаю, что внутри меня ты найдешь достаточно смерти, чтобы каждая крупица твоей души упокоилась навсегда, – прошептал я, прикладывая пальцы ко лбу Яна. – Очисти свой разум. Очисти свой взгляд. Отбрось все мысли. Стань озером, которое не тревожит ни ветер, ни дождь. Тебя накрывает листва. Нежные розы цветут у берегов, опуская лепестки на легкие травы. Дурман витает над твоими водами, и любая жизнь становится сном. Любая смерть становится сном. Ты недвижим, ты спокоен, ты лежишь на спине, а над тобой прохлада и запах сна…

Ян не двигался. Глаза его расслаивались, раскрывались и закрывались. Зрачки метались и замирали, и вновь начинали вращаться яблоки глаз.

– Господь, стал врагом я твоим, но человек сий все еще служит тебе, пусть правдой невеликой и ложью большой, несет он крест в сердце своем, пусть окружен он нечистью, ниспошли ему луч любви своей, Боже чистый да праведный… помоги мне очистить тело человека, несущего душу во имя правды и любви. Его сердце наполнено чистотой к Богу и всему святому, так помоги же мне прогнать скверну из глаз и разума, освободить руки от грешного помысла духа нечистого, пробудившегося от деяний глупца сиего. Помоги мне изгнать то, что заняло место чужое; помоги мне освободить того, кто имеет столь широкое сердце, что вместил сразу два духа. Не оставь нас в беде! А к тебе, призрак заблудший, обращаюсь я на закате дня этого – не смей отсиживаться в углах, выйди из укрытия и прими мой взгляд, полный осуждения, услышь слово, полное поучения. Пусть совесть твоя пробудится, а если нет – Бог, пришедший по просьбе моей, прогонит тебя со всей любовью и заботой, и нежностью, на которую способен чистейший дух. Прогонит не во зло, но в добро человеку, которого обрек ты на муки. Пойми же то, что я говорю, прислушайся. И пусть душа твоя получит прощение. Аминь.

Легким движением перекрестив Яна, я насильно прикрыл его веки. Ухватившись за подбородок, широко открыл рот и прильнул к отверстию.

Он боится.

Я почувствовал душу, еще не успевшую как следует укрепиться в сердце южанина. Нить обвивала его артерии, просачивалась в кровь, но не могла раствориться. И я – вдохнул. Моя душа призвала то ничтожное, что теплилось под душой Яна, пытаясь стать с нею единым целым. Руки южанина впились в мои плечи, старались меня оттолкнуть, но я не прекращал вытягивать лишнюю душу. Ей было тесно, она едва держалась внутри, и стоило мне приложить усилия, как нить развязала не до конца завязанные узлы. Душа потянулась к глазам, но они были закрыты. И все, что ей оставалось, двинуться по горлу навстречу смерти. Я почувствовал, как кончик нити касается моих губ, и большего мне уже не требовалось – впившись в нее зубами, я запрокинул голову, выдирая призрака из тела Яна. Вслед за нитью потянулось чужое сердце, окруженное частицами, пытающимися стать руками, ногами, кожей, костьми, но – сил не хватало. Призрак был ничтожно слаб, поеден чертями, лишь чудом он выжил за все это время и смог получить толику магии, хлещущей от Лесов Силы.