Чтение онлайн

Они все – слабы.

Мать не могла остаться на кресте, это было понятно. Ее дети были готовы. И мое появление стало частью стихийного плана по перевороту всех крестов в этом мелком городке.

Стена пламени раскалила воздух передо мной. Я отскочил. Бросил взгляд. Инквизитор махнул кадилом священника, благовония изрыгнули огонь в мою сторону.

А этот – сильнее.

Я заметил кровь в глазах Охотника. Это пробудило во мне радость. Я швырнул ему свой инквизиторский меч, а сам перехватил Тласолтеотль. Буквы, выгравированные на лезвии, – первая строчка боевой молитвы Креста разожглась.

Мне никогда не приходилось видеть, какую силу может пропускать мой меч через себя. Как ребенок вампиров, я был лишен святой силы. Поэтому, налюбовавшись всласть и изобразив попытку сражаться с освященным клинком, я прошептал:

– Симфония металла.

Клинок крутанулся в воздухе, вырвался из ладоней инквизитора, поверившего в честный поединок. Лезвие вспороло ему брюхо, но по яростному притоку крови к зрачкам я понял, что до смерти еще далеко. Впрочем, пожирательница грехов готова была это исправить. Двуручник разогнался в воздухе и врубился в шею, слегка застопорившись на позвоночнике, но все же с хрустом переломив его. Тело рухнуло на землю. Глаза инквизитора лопнули, их содержимое потекло по земле. Я подошел ближе, наклоняясь к его груди. Сердце не билось, но душа должна была быть внутри.

– Демон, берегись!

Прежде, чем я успел что-то сделать, мою ногу резануло. Я упал на колено. Боковым зрением заметив надвигающийся удар, упал на землю, в полете выкидывая Тласолтеотль. Тяжелый двуручник едва провернулся, но все же смог куснуть бок нападающего. Кольчуга кое-как выдержала удар, хотя я слышал звон колец, выбитых из оплетения. Мне поспешили на помощь.

Гроза разорвалась над нашими головами. Вампир кулаком пробил насквозь грудь инквизитора, напавшего на меня со спины. Я с благодарностью кивнул, пытаясь подняться, и с сухим удивлением отметил расширяющуюся рану на ноге.

Святой минерал меня убьет.

Запустив пальцы в плавящийся разрез, я ногтями стал выдирать таящие клочки плоти. Где-то в них была скрыта соль, которую наносят на инквизиторские клинки. Вампир вызвался прикрыть меня, но я ухватил его за руку.

– Вырви сердце из трупа, отдай его мне, – попросил я, не прекращая терзать ширящуюся рану.

– Понял.

Его огненно-рыжие глаза и близко не напоминали омуты Некрос, но я почувствовал прилив любви к этому клыкастому. Он даже был чем-то похож на Акулу.

Спасло только то, что меня приняли за вампира. Если бы они знали, что я демон, то ударили бы в грудь.

Вампиры могут держаться на пороге жизни и смерти более суток. Их выносливость не знает разумных границ. Поэтому им рубят ноги и обездвиживают, стараясь задержать на одном месте и помешать убивать людей. Демоны – совсем другие. Их надо не обездвиживать, а лишать сил, которых у них хоть и много, но они могут быстро иссякать.

– Демон, почему ты не используешь свою Силу? Ты ведь носишь кровь вампиров, так? – спросил рыжеглазый, протягивая сердце, из которого почти вышла душа.

– Я не умею, – ответил я, вгрызаясь в орган.

Ране на ноге стало чуть легче. Я махнул вампиру рукой, с благодарностью кивнув, и отполз чуть дальше.

Мать уже сняли с креста. Фиолетовоглазые закрыли ее туманом. Дети берегли родительницу и уже уводили ее в логово.

Яна видно не было. Это утешало – вампиры его порвали бы на кусочки. Хорошо, что я почувствовал их близость.

Позволив душе инквизитора уплыть куда-то в землю, я выдохнул и отер губы от крови. Серебряная нить сейчас меня не интересовала. Бросив взгляд на разрез, я с утешением осознал, что основную часть соли выцарапал, так что вскоре останется лишь шрам.

Кое-как поднявшись, подпирая себя Тласолтеотль, я призвал инквизиторский меч и просунул его в ножны. Хорошая приманка вышла. Инквизитор небось уже обрадовался – уж со святым-то клинком он меня покрошил бы.

Двигаясь через кучи трупов, я старался дойти до ближайших вампиров. Они еще дрались, но уже вяло – оставшиеся инквизиторы драться практически не могли, они были лишены артефактов и сил. Скорее всего, их братья бросили товарищей, чтобы перегруппироваться и контратаковать, если вампиры решат напасть на другую часть города. Конечно же, этого делать никто не собирался. Мы лишь отбили собственную Мать.

– Спасибо за помощь, демон. Хотя мирных людей мог бы и не трогать, – сухо заметил фиолетовый, протягивая мне руку и пытаясь помочь забрести в проулок.

– Без невинных жертв не так весело, – оскалился я.

– Думаю, мы планируем уходить из города. Ты с нами?

Некоторое время подумав, я с готовностью кивнул.

– Хоть на край света. Вы через Врата?

– Глупый, что ли? Из-за рушащегося барьера Лесов с Вратами лучше не связываться. Уничтожат.

«Логично», – усмехнулся я. В конце концов, баланс магии в мире всегда был шатким, а в свете последних событий нельзя доверять ничему дикому и «природному».

Тласолтеотль хранила безмолвие. Осознав это, я с грустью сжал рукоять чуть сильнее. Почему-то мне показалось, что богиня не в настроении. Но радостный звон тут же развеял мои опасения.

– Таким ты мне нравишься, Джордан. Даже не знаю, что и говорить. Браво? Ты убил Акселя, наказал Алису, вырезал невинных людей. Это безумие, но я в восторге. Ты и в правду достоин этого меча.

Ее теплые слова вызвали у меня улыбку. И твердое намерение. Я наконец-то почувствовал, что не только грифон имеет крылья. Приятный ветер смерти обдувал лицо, снег, до того переставший идти, пошел с новой силой. Маленькие белоснежные феи окутывали окровавленные одежды мои и вампиров, ласкали наши волосы, щипали нашу кожу. И я заметил – улыбка не только у меня. Мы все улыбаемся. Кто-то – криво, злорадно; а кто-то – счастливо и беззаботно. Мальчик, пристававший ко мне в подвале у Матери, радостно пропрыгал рядом, неся в руках головы людей и что-то насвистывая себе под нос. Кровавые трофеи зияли открытыми глазами, медленно стекленеющими на холоде, а мальчишке все нипочем: знай себе, щебечет, радуясь новым ранам и что-то бурно обсуждая с кем-то из вампиров. Слов я не слышал.

Заметив вдалеке знакомую фигуру, я поспешил к ней. Занес руку для пощечины, но в последний момент передумал и, прижавшись, крепко обнял.

– Чертяка! Что ты здесь делаешь?! – в моем восклицании смешался восторг с обидой.

– Ну, я… – южанин был несколько сбит с толку. – У одного парня была лютня, я взял ее и стал играть. Получалось так себе, но я решил, что если буду стоять на одном месте и просто играть, то меня не убьют. Почувствовал это.

– Лютнист, мать твою! – расхохотался я и тут же обернулся к вампиру, который имел настолько приятный рыжий цвет глаз.