Чтение онлайн

– Отмечать дебют я с тобой не поеду, – сказал здоровяк. – Но чем смогу – помогу.

– Чем?

– Поддержу.

– Пошли! – неожиданно резко бросил Арсен, который внезапно понял, что чем быстрее он сыграет свою роль, тем быстрее они закончат дела на пустынном ладожском берегу.

– Торопиться не нужно, – размеренно ответил здоровяк и сжал плечо спутника. Мягко, но крепко, не вырвешься. – Сделай глоток. – И протянул Арсену фляжку.

– Потом.

– Потом тоже, – кивнул здоровяк. – Но и сейчас нужно.

– Зачем?

– Просто выпей. Коньяк тебя не возьмёт.

Зато согреет. Чуть расслабит. Успокоит.

Арсен сделал два больших глотка и почти минуту сидел с закрытыми глазами, не думая ни о чём. Вообще ни о чём. Потом повернул голову и посмотрел на здоровяка. Тот улыбнулся и хмыкнул:

– Не за что.

Больше ничего говорить не требовалось.

Они вышли из машины, открыли багажник и посмотрели на лежащего в нём мужчину. Руки и ноги туго стянуты скотчем, во рту – кляп, в глазах – страх. Увидев Арсена, мужчина замычал, пытаясь что-то сказать, но его слова никого не интересовали. Решение принято.

– Знаешь, когда я попросил уладить проблему, я не планировал принимать участие в… – Арсен скривил губы. – В улаживании. – Пауза. – А теперь этому рад.

– Это не самая хорошая привычка, – сказал здоровяк.

– Постараюсь впредь не допускать нелепых ошибок.

– А вот это правильно. – Здоровяк протянул Арсену пистолет. – Оружие «чистое», поверь на слово: нигде не светилось. В магазине три патрона. На мой взгляд, достаточно двух, но для тебя происходящее в новинку, так что я заложил третий выстрел. Стреляй в голову. Если промахнёшься – нужно будет подойти ближе. Я буду всё время находиться за спиной. Если повернёшься до того, как сделаешь три выстрела – я тебя убью.

– Зачем мне поворачиваться? – не понял Арсен.

– Да кто тебя знает?

Арсен взял оружие, сделал шаг, приставил ствол к груди извивающегося в багажнике мужчины и надавил на спусковой крючок. Звук выстрела показался оглушительным. Мужчина перестал двигаться и быстро-быстро задышал. Очень быстро. Он был ещё жив. Арсен улыбнулся и выстрелил ещё раз. И только третий – в голову. После чего, не оборачиваясь передал пистолет за спину, рукояткой вперёд. Он знал, что оружие с его отпечатками станет крючком, на котором его будут держать очень и очень долго, но такой была плата за свободу.

– Теперь всё.

И стёр с лица брызги крови.

– Молодец.

– Что дальше?

– Мы с тобой уедем, тело утопят, машину сожгут.

«Он не даст показания, меня не посадят».

Но об этом здоровяк не знал, он был исполнителем и не интересовался, по какой причине на пустынном ладожском берегу повстречались Арсен и мужчина, показания которого могли надолго отправить Арсена в тюрьму. 24 апреля, понедельник

– То есть вы притащились в «Манеж», поторчали перед картиной и неожиданно поняли, что речь идёт о Барби? – спросил Васильев, с сомнением разглядывая стоящих в центре кабинета оперов.

– Ну, примерно, – промямлил Никита.

– В целом, так, – подтвердил Феликс.

– А потом поехали и нашли её убитой, да?

– И вызвали всех, кого полагается.

Васильев крякнул и потёр подбородок. По всей видимости, он хотел сказать: «Молодцы», – но решил не торопиться.

Сегодня совещание проходило в Следственном комитете, Голубев был хозяином кабинета и до сих пор не предложил оперативникам присесть. То ли положением упивался, то ли демонстрировал недовольство тем, что Вербин и Гордеев не посоветовались перед поездкой в дом Барби и обнаружение трупа стало их заслугой. Хотя, казалось бы, разве это достижение? Они ведь не преступника поймали, а нашли очередное тело.

В общем, следователь пребывал в режиме: «давай их накажем и займёмся делами», и, наверное, поэтому разговор начал Васильев.

– Что значит «примерно»? – поднял брови полковник. – Никита, уточни, пожалуйста, как именно всё случилось? Потому что пока доклад получается неубедительным.

Чтением отчёта, над которым Гордеев корпел половину ночи, Васильев заморачиваться не стал. Как и Голубев, который, судя по взгляду, ждал ответа Никиты не меньше, а может, даже больше, чем Васильев.

– Мы понимали, что две последние картины из частной коллекции, вероятно, тоже связаны с преступлениями, поэтому Феликс попросил меня вспомнить старые дела, разумеется нераскрытые, и прикинуть, не вижу ли я намёки и отсылки к ним. Я сначала посмеялся, сказал, что на кино похоже, а потом вдруг увидел страшную старуху, продающую молодых девчонок, и меня осенило.

– Как Архимеда? – кисло уточнил Голубев.

– Только я не в ванне сидел.

– Но ты не знал о преступлении, – вернул себе слово Васильев. – Девчонки пропадали, однако тел никто не видел.

– Не знал, – подтвердил Гордеев. – Я сначала понял, что Абедалониум нарисовал Барби, а потом вспомнил историю с исчезновением вице-мисс.

– Почему вспомнил? – тут же спросил следователь.

– Во-первых, потому что Барби проходила по тому делу. Во-вторых, потому что куклы на полках сломанные. – Никита помолчал. – Только я не думал, что в «Магазинчике сломанных кукол» в точности описано, как Барби расправлялась с жертвами. Я думал, что картина иносказательная, имеется в виду, что Барби ломает их нравственно, превращая в шлюх.

– Понятно, – негромко произнёс Васильев.

– А почему Вербин решил, что на двух оставшихся картинах должны быть отсылки к преступлениям? – поинтересовался Голубев, глядя на Гордеева.

– Вербин подумал, – невозмутимо ответил Феликс, глядя в окно.

– Да?

– Да.

– Объясни ход мыслей, – попросил Васильев, торопясь разрядить стремительно накаляющуюся обстановку.

– Один раз – случайность, два – совпадение, третья картина доказала, что мы имеем дело с системой, – выдал известную максиму Феликс. – Больше сомнений нет: Абедалониум сдаёт нам старые преступления, и четвёртое полотно тоже с чем-то связано.

– С чем? – не удержался Голубев.

И заслуженно получил издевательский по сути, но предельно вежливый по тону ответ:

– Преступление произошло в Санкт-Петербурге, но я не могу сказать, когда именно и кто его расследовал.

– Что же ты о нём знаешь?

– Ничего. Но я и о Барби не знал, а теперь знаю, – хладнокровно произнёс Феликс. – И в последней картине рано или поздно разберусь.

– Уверен?

– Уверен.

Голубев и Васильев переглянулись, и следователь неохотно кивнул оперативникам: