Чтение онлайн

— Менсфилд! — взвизгнула одна из подружек Мэри, сидевшая возле нее. — Отдай!

— Отдай! — вторил ей подросток из угла.

— Отдай! — поддержал худосочный мужчина с козлиной бородкой.

— Ладно! — рявкнул Мортимер Менсфилд, сдавшись под напором разбушевавшихся горожан. — Отдам я ей книги! Пусть подавится!

Он махнул рукой служке, и тот бросился прочь, сразу поняв, что от него требовалось. Парнишка аж с ног сбивался. То ли он боялся инквизитора, то ли хотел, чтобы ведьма и демон поскорее убрались отсюда — неважно, главное, чтобы поскорее управился.

Тем временем Менсфилд, не сводя с Селены ненавидящего взгляда, вышел из клубов ладана. Свет упал на его лицо. Склонив голову набок, она рассмотрела черты своего прежнего обидчика. Кроме ожога — который сам по себе ужасал — кожу ничего не уродовало, ни единой язвочки, что показалось Селене странным.

Если Менсфилд был прав, и Салех страдал от ее проклятия, тогда заболевать должны лишь люди с гнилой душой. Раз он остался здоров, значит ли это, его душа не заражена гнилью? Душа этого жестокого, фанатичного человека просто не могла быть чиста. Или же?..

— Вот! — прервал их запыхавшийся служка.

Сунув Менсфилду в руки стопку книг, парнишка опасливо попятился, чтобы оказаться подальше от Селены, Ваала и адских гончих.

В отличие от него, инквизитор, казалось, вовсе не испытывал страха. Теперь, получив книги, он поумерил свой пыл и задумался.

— Я прочитал их все, от корки до корки… — медленно проговорил Менсфилд. — Потом снова и снова, но не нашел способа излечить эту чуму. Здесь даже не сказано, как вообще ее можно наслать…

Он подошел к Селене почти вплотную, игнорируя рычание Фобоса и Деймоса, словно они совсем его не пугали. Глядя в лицо инквизитора — человека, которого не так давно боялась больше всего на свете — Селена видела его отвагу, порожденную отчаянием.

— Если в тебе осталась хоть капля светлого… хоть капля сострадания и доброты, скажи, как мне излечить этих людей, — Менсфилд протянул стопку Селене.

— Если бы я знала… — вздохнула она, забрав у него свои книги.

— Должен быть способ! — в его голосе проскользнула мольба. — Обязан! Ты же знаешь его, знаешь! Или ты хочешь, чтобы я упрашивал? Мне встать на колени? — похоже, он не шутил.

Менсфилд был гордым человеком с привычкой к власти, но сейчас собирался встать на колени ради спасения жителей Салеха. Беспощадный в своих заблуждениях, инквизитор готов был поступиться чувством собственного достоинства, чтобы помочь другим людям.

— Как можно говорить об исцелении, когда вы сжигаете несчастных женщин заживо? — покачала головой Селена.

— Значит, чтобы исцелиться, нам нужно ввести запрет на сожжение ведьм? — ухватился Менсфилд за придуманную им же самим соломинку, и у него заблестели глаза.

Она задумалась, как ей поступить. В конце концов, Селена все-таки решилась, хоть и сомневалась, что поступает правильно.

— Салех сумеет исцелить другая ведьма, но она должна искренне захотеть помочь. Спасти его можно лишь с любовью в сердце.

— Другая ведьма… — пробормотал Менсфилд. — Другая ведьма…

Было видно, как он судорожно размышляет, ищет выход, просчитывает ходы.

— Да, — подтвердила Селена. — По собственному желанию. С любовью в сердце.

Больше ничего не сказав, она развернулась и покинула церковь, даже не взглянув на жителей Салеха, наблюдавших за ней неотрывно, в гнетущей тишине.

Селена тихо прикрыла за собой дверь и посмотрела на Ваала.

— Вот и все, — слабо и немного грустно улыбнулась она.

Сложив книги в котомку, Селена передала ее Ваалу и направилась к кладбищенской оградке.

— Сердце мое, — осторожно начал он. — Ты ведь понимаешь, что никакая ведьма не снимет это проклятие? Не сможет исцелить людей от чумы?

— Конечно, — фыркнула Селена. — Зато в ближайшую сотню лет здесь больше не сожгут ни одной несчастной женщины. К тому же… Я дала Менсфилду то, чего он в свое время не дал мне. Я дала ему надежду.

— Ложную, — уточнил Ваал.

— Как знать… — хитро посмотрела на него она. — Как знать… Ты тоже веришь, что чума пришла в Салех из-за моего проклятия?

— Даже не сомневаюсь в этом. Все-таки Монтгомери были сильными ведьмами. А слова ведьмы, произнесенные перед смертью, имеют особую силу. Твой род подпитал их, вот и все.

— Но я же не умерла.

— В тот момент ты не знала, что спасешься, — пожал Ваал плечами.

Резонно. Селена согласилась с ним, но больше ничего не сказала и, выйдя за оградку, побрела вдоль нее.

Могилу Ровены Монтгомери она нашла почти сразу — бугор земли, засыпанный листьями под старой березой с кривым стволом. Вместо креста на могиле была лишь дощечка с именем, разбухшая от влаги.

Присев перед могилой, Селена провела по ней пальцами, взъерошив листья. Она чувствовала потребность что-то сказать, вот только слова не шли. Было тяжело прощаться. Тяжело, но необходимо.

— Здравствуй, мама, — все-таки начала Селена, и у нее надломился голос, когда она в полной мере осознала, что оставляет могилу матери навсегда.

Ей пришлось напомнить себе, что в этой земле покоится лишь прах, бренное тело. Кладбище Салеха не имело ничего общего с Лесом на Седьмом круге. Здесь души не томились в ожидании, пока их не призовут служить.

Люди, не заключавшие сделок, уходили за грань, как назвал это Алексайос. Теперь она поняла, что он имел в виду. И пусть душа Ровены Монтгомери улетела далеко-далеко и никого не слышала, Селене все равно нужно было выговориться.

— Знаешь, твое желание исполнилось, — сказала она. — Я отомстила за бабушку. Раньше я сомневалась, что ты любила меня, — с сожалением призналась Селена. — Прости меня за это. Я не знала, чем ты пожертвовала ради меня. Ты любила меня как умела. Отдавала мне все, что у тебя было. И я тоже люблю тебя, мама, очень сильно люблю, — вздохнула она, кончиками пальцев погладив влажную землю, и у нее предательски защипало в глазах. — Покойся с миром. Пусть больше ничто тебя не тревожит.

С этими словами она поднялась, выпрямилась. На мгновение зажмурилась, Селена дождалась, когда отступят навернувшиеся слезы, и открыла глаза.

Женщины Седьмого круга не плачут.

— Ты не права, — возразил Ваал, и лишь тогда она поняла, что последние слова произнесла вслух. — Женщины Седьмого круга могут делать все, что пожелают.

— Но плакать женщины Седьмого круга точно не желают, — улыбнулась ему Селена.

Пришло время уйти отсюда. На этот раз навсегда.

Умрет ли она или станет порождением Инферно, в любом случае больше никогда не вернется в Салех. Если прежде Селена хотела запомнить его, запечатлеть в памяти, то теперь… воспоминания о нем были не из тех, за которые стоит держаться.