Чтение онлайн

Кстати, о женщинах и ножах… С одной из своих подданных Брут тем более не знал, как поступить. Первое его испытание в качестве повелителя, и он хотел покончить с ним немедленно. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Брут точно знал, где искать Ламию — понимал, чувствовал.

Не сказав ни слова, он направился прямиком в покои Асмодея, пока не растерял свою решимость. Следовало разобраться с этим вопросом до отъезда Ваала и Утренней звезды. Нельзя было оставлять Ламии ни малейшего шанса воспользоваться своими чарами.

В покои Асмодея Брут вошел без стука и с порога осмотрелся. Та же роскошь, что и везде. Светлые стены, изысканная мебель с бархатной белой обивкой, повсюду цветы.

Ламию Брут заметил сразу же.

Она не повернулась к нему и даже не вздрогнула — продолжила смотреть в окно, возле которого стояла, одетая в одну лишь рубашку Асмодея. Заметив на полу возле кровати ее алый хитон рядом с расшитым камзолом бывшего повелителя Третьего круга, Брут почувствовал ненавистный укол в сердце.

— Ну здравствуй, — угрюмо сказал он.

Ламия не отреагировала, словно не слышала его, словно его не существовало. Словно Брут был для нее пустым местом. Видимо, и впрямь был, как и на протяжении всех этих лет. А ведь она так хотела повелителя… но не дождалась. Сейчас могла бы править Третьим кругом, черт бы ее подрал!

— Ламия! — гаркнул Брут.

Только тогда она безразлично повернулась к нему лицом. Губы ее больше не алели, глаза потухли. Она будто бы даже постарела. Волосы ее не видели расчески уже который день. Вероятно, со смерти Асмодея.

— Ты должна понимать, что я, как новый повелитель, вынесу тебе приговор.

— Мне все равно, — отозвалась она севшим голосом, будто долгими часами кричала и плакала.

— Неужели оно того стоило? — не мог не спросить Брут. — Все эти годы ты помогала Асмодею ради этого? Сколько лет ты выполняла его приказы? Сначала семь с Ваалом… Затем десять со мной… И получила в награду всего три ночи с ним, прежде чем он сдох.

— Стоило ли оно того? — вот теперь ее глаза заблестели, правда, от гнева. — Стоило! Даже одной ночи с ним хватило бы, чтобы окупить семнадцать лет неудовлетворенности с вами. Что один, что второй… Просто имеете женщин, ничего не давая взамен. Умеете только брать, брать, брать!

Хуже пощечины. Брут на мгновение отвернулся. Значит, все минуты его счастья были для нее мучением? Как порождение Инферно, Брут предостаточно знал о страданиях, но никогда не думал, что страдать будет его женщина рядом с ним.

— Иди туда… сделай это… Ламия, я хочу кое-что попробовать, тебе понравится… — передразнила она, изображая грубый мужской голос. — А вот мне не нравилось! Хоть кого-то из вас интересовало, чего хочу я? Вы же все за меня решили! Тряпки, украшения, власть… По-вашему, это мне было нужно? — горько фыркнула она.

Нет, не власть ей была нужна. Не корона и не трон, как сейчас с предельной ясностью осознал Брут. Ей был нужен только он — Асмодей.

Брут тряхнул головой.

Видимо, ему как раз не хватало вот этой жестокой пощечины, отвешенной рукой, которая прежде его ласкала. Удар под дых от любимой женщины. А любимой ли? Перед ним стояла не она, совсем другая, чужая.

«Моей Ламии просто-напросто никогда не существовало…» — отрешенно подумал Брут и, пошатнувшись, попятился на шаг.

Можно ли оплакивать утрату женщины, которой никогда и не было?

Этого Брут не знал, зато знал другое — он семнадцать лет любил свою собственную фантазию. Чувство утраты оказалось горьким на вкус. Ну а боль…

Внезапно Брут обнаружил, что ее не стало. Не стало ничего. На месте его сердца простиралась ледяная пустыня, как и на окраине Третьего круга, не согретой ни одним из притоков Наар Динур.

— И раз мужчина тебя не удовлетворил, ты решила превратить его в собаку? — едко спросил Брут. — За такое и смертная казнь покажется милостью. Или это была идея Асмодея?

— Кобелем был, кобелем стал, — расхохоталась Ламия, безумно сверкая глазами. —Хотела бы я присвоить себе эту заслугу, но… к сожалению, все вышло совершенно случайно. Ни я, ни Асмодей не имеем к этому никакого отношения.

— Но ведь Монтгомери не сама наложила заклинание, — вошел в покои Ваал, а следом за ним и Утренняя звезда.

Похоже, они все это время был поблизости и слушали разговор. Что ж, оно и к лучшему, как решил Брут.

— Нет, конечно, — фыркнула Ламия, все больше напоминая сумасшедшую. — Для разнообразия судьба распорядилась справедливо. Сначала Асмодея выгнали из Эдема, потом ему достался этот несчастный Третий круг, хотя он заслуживал всех девяти!

Брут сам не понял, откуда взялась злость, всколыхнувшаяся в нем от принижения Третьего круга. Ему показалось, что Ламия походя принизила достоинства его ребенка, его семьи. Да как она посмела!

Однако стоило ему гневно шагнуть к ней, как на его плечо легла тяжелая рука. Обернувшись, Брут глянул на Утреннюю звезду, который покачал головой, давая понять, что нужно дослушать Ламию.

Как ни крути, он был прав. Во-первых, она могла дать если не ответы, так хотя бы намеки на истинное положение вещей. Во-вторых, Люциферу наверняка хотелось понять, почему его брат ступил на кривую дорожку интриг и предательства.

— …когда Азазель захотел уйти, — меж тем продолжила Ламия, — Седьмой круг предложили кому? Конечно, сыночку короля! Где тут справедливость?

— Так ты легла в мою постель, чтобы восстановить справедливость? — недобро ухмыльнулся Ваал.

— В том числе, — ничуть не смутилась Ламия. — И чтобы дать любимому мужчине, достойному мужчине, все самое лучшее. Но семь лет прошло, ничего не изменилось, — с сожалением заметила она. — Ты как был холодным булыжником, так им и остался.

— И тут внезапное вмешательство случая? — хмыкнул Ваал. — Ни за что не поверю.

— Ну, не совсем случая, — судя по дикой ухмылке, Ламия решила, что ей уже нечего терять, не за что бороться. В ней сейчас говорило отчаяние, которое и развязало ей язык. — Эта ведьма… как же ее звали… ах да, Ровена. Она испугалась. Так по-человечески! В последний момент передумала отдавать девчонку. Запоздало проснувшийся материнский инстинкт? Или глупость? Она начала молиться, и до нее снизошли… — Ламия многозначительно замолчала.

Брут не хотел верить ее словам. Ведь если он правильно сопоставил факты, война Седьмого и Третьего кругов была лишь одной искрой в потоке Наар Динур.