Чтение онлайн

Первую попавшуюся гончую на выезде из переулка Ваал разрубил пополам налету. Вторую поймал на свой меч и отшвырнул солдатам, чтобы добили ее.

Теперь он не собирался просто зачищать город от тварей.

Он собирался залить его кровью.

Ваал хотел, чтобы она лилась рекой до самых ворот цитадели, к ногам Селены. Как бы она сейчас ни страдала, должна была понимать, что он не дарует ее обидчику такую милость как быстрая смерть...................................................................................................................................................Пока Ваал сражается с собаками, где-то в другой вселенной котики спасают мир. Но не думайте, что они милые и пушистые, на самом деле они сильны, опасны и могут защитить даму сердца ?

Сперва Селена боялась, что ее бросят в сырые казематы с цепями и ужасными приспособлениями, какие были в подвале инквизитора Менсфилда. Но нет, Асмодей привел ее в спальню, и это показалось ей куда страшнее.

Он уже вернулся в свой прежний облик, однако менее пугающим не стал. Даже наоборот. Пускай рубашка на нем висела лохмотьями, волосы растрепались, он все равно вел себя он так, словно по-прежнему был прекрасен и принимал гостей — галантно открыл перед Селеной и Ламией дверь, пропустил их вперед.

— Итак… — скинув с себя лохмотья сорочки, Асмодей пружинистой походкой подошел к Селене и указательным пальцем играючи подцепил ткань хитона у нее на плече. — Здесь жарковато, не находишь?

Не дожидаясь ответа, он принялся собственноручно расстегивать на ней ремешки и пояс. Всякий раз, когда Асмодей будто бы невзначай дотрагивался до ее обнажавшейся кожи, она чувствовала вспышки тошнотворной похоти.

И вот хитон упал к ногам Селены. Асмодей осмотрел ее радостно, даже восхищенно.

Позади них раздалось недовольное фырканье — Ламия напомнила о своем присутствии.

— Мне обязательно на это смотреть? — тихо прорычала она. — Можно я уйду?

— Почему же? — позабавился Асмодей. — А вдруг мне понадобится твоя помощь?

— Пожалуйста!

— Не волнуйся, когда вернемся домой, я приласкаю и тебя.

— Как скажешь, — пустым голосом отозвалась Ламия. Так покорно… обреченно.

Более того, Селене показалось, будто Асмодей за что-то наказывал Ламию. Но было ли ей до этого дело? Никакого. Лучше бы эта женщина ушла. В ее присутствии терпеть унижение было невыносимо вдвойне.

Менсфилд, по крайней мере, не посягал на тело Селены, не задевал ее женскую честь. А вот Асмодей… Он подхватил ее на руки, как мог любящий мужчина подхватить свою женщину.

Когда он уложил ее на кровать, у нее зачастило сердце, ноги и руки похолодели. Селена прекрасно понимала, что сейчас начнется — неспроста же Асмодей ее раздел. Нависнув над ней, он намотал на палец локон ее волос и, поднеся к носу, вдохнул аромат.

— Запах смертной женщины ни с чем не спутать, — улыбнулся он. — Знаешь, Ваал никогда не хотел людей в свою постель. Я же, наоборот, ценю вас. Таких острых ощущений не способен подарить ни один суккуб, ни одна демоница…

Отпустив локон Селены, он пальцем провел от ее виска к подбородку, затем по горлу к груди. От его прикосновений оставался пылающий след, по коже расходились мурашки.

— Вы такие чувствительные… — задумчиво протянул Асмодей, очертив пальцем сосок Селены. — Такие хрупкие…

Он поднес палец ко рту и, облизнув, обвел им второй ее сосок, оставив влажный след, который ей тут же захотелось стереть, соскрести с себя. Но пошевелиться она так и не осмелилась.

Селена старалась не замечать, как распаляется ее тело, отказываясь повиноваться. Старалась не замечать на себе взгляд Ламии, но все равно остро чувствовала и то, и другое.

На губах Асмодея заиграла победная ухмылка, и Селена зажмурилась, чтобы ее не видеть, но спастись от его голоса все равно не смогла.

— У ваших тел такой скудный лимит… — меж тем не смолкал он. — Выносливость, стойкость, регенерация — лишь жалкие крохи. Казалось бы, разве можно умереть от удовольствия? — раскрытой ладонью Асмодей провел по ее животу. — Можно. Если ты всего лишь человек.

Он слегка надавил, и Селена выгнулась на постели от импульса, пронзившего ее от макушки до пят. Судороги — она не могла назвать это иначе. От них сокращались мышцы, между ног выступала скользкая влага, соски сжимались на грани с болью.

К счастью, вскоре пришло облегчение, но Асмодей передвинул руку еще ниже и поднял новую волну, мощнее прежней. Обессиленная и еще не успевшая прийти в себя, Селена могла лишь дрожать от очередной кульминации.

— Сердце не выдерживает, — преувеличенно тяжело вздохнул Асмодей. — Побывала подо мной одна ведьма… Собственно, ради плотских утех она меня и вызвала, заключила сделку. Красивая была. Я сам взялся исполнить свою часть уговора вместо того, чтобы послать какого-нибудь инкуба. Не думаю, что ведьма имела в виду именно это, но надо точнее формулировать желания, верно? Со мной она сорок два раза подряд достигла пика наслаждения, прежде чем испустила дух.

Асмодей спускался пальцами все ниже, и Селена непроизвольно сжала бедра. Вот только он лишь позабавился, одной рукой легко раздвинув ее ослабевшие ноги.

От первого прикосновения к ее самому интимному месту она вздрогнула. К горлу подкатила тошнота. Асмодей же с явным довольством собрал кончиками пальцев обильную скользкую влагу и размазал по внутренней стороне бедер Селены, затем в шутку нарисовал на ее животе какой-то узор.

— Ты сгораешь от желания, мой огненный цветок, — заметил он.

— Я не хочу тебя, — выдавила она.

— Твое тело говорит об обратном. Никто не сможет обвинить меня в злонамеренности, даже Утренняя звезда. Ничего удивительного, что смертная женщина не пережила ночь с демоном сладострастия. Конечно, мне стоило быть осторожнее с наложницей любимого племянника, но я увлекся… так увлекся… Наслаждение затягивает.

— Это не наслаждение, — горько возразила Селена, не открывая глаз.

— Разве?

Асмодей вошел в нее двумя пальцами. Помимо полнейшей беспомощности и отвращения она тут же почувствовала приближение новой волны. Селена могла только задыхаться. На ее коже выступила испарина, особенно на лбу, груди и над верхней губой.

— Это мучение, — поморщилась Селена, наконец-то осмелившись посмотреть на Асмодея. — Пытка, — и она не знала, сколько продержится. Сорок два раза?

— Грань очень тонкая, мой огненный цветок, — хмыкнул Асмодей и, не вынимая из нее пальцев, повернулся к Ламии. — Будь добра, достань из комода мой ремень. К сожалению, плеть я оставил дома, — он снова посмотрел на Селену. — Порой боль и наслаждение легко спутать. Они превосходно сочетаются и чередуются, подчеркивают друг друга и дополняют.