Чтение онлайн

Помимо гостиной и кухни в доме наличествовала лестница на второй этаж. Судя по расположению окон — этаж мансардный. Ступеньки были узкие, высокие и с крутым винтовым поворотом — идеальные условия для сворачивания шеи.

— Зато удобно не званных гостей отправлять восвояси, — пробормотала я себе под нос и зашагала вперед, предположив, что если на первом этаже меня не встретили, то возможно, встретят хотя бы на втором. При этом продолжала разговаривать с пустотой: — Не то, чтобы я ожидала царского приема с оркестром, раскатыванием красной дорожки и фейерверками, запущенными в небо в мою честь. Но хотелось бы получить хотя бы намек на то, что со мной здесь готовы побеседовать.

Кстати, о ковровых дорожках. Если пол в гостиной был устелен старым, местами истертым, но добротным ковром, то холл радовал покрытием в виде черно-белых прямоугольных плит, гулко отражающих каждый мой шаг. Вместе с давящей тишиной и полутьмой создавалось впечатление, будто я шагаю по склепу.

— Ну, ты же вошла в дверь, — лениво проговорили откуда сверху тоном, откровенно намекающим на очевидность ситуации.

Резко подняв голову, я попыталась отыскать говорящего, но увидела лишь потолок — высокий, местами пошедший трещинами и с облупившейся лепниной по периметру.

Голос точно не мог принадлежать Юстасу — слишком высокий и слишком тягучий. У него никогда не было привычки манерно растягивать гласные. Можно было заподозрить, что голос женский, если бы не одно «но». Юстас никогда никого не водил в свою берлогу — он всегда спаривался на стороне, а после покидал пассию не попрощавшись, чтобы больше никогда с ней не встречаться. Наши отношения, по сути, являлись новым форматом существования не только для меня, но и для него. Привязаться к кому-то настолько сильно, обрести кого-то, кто стабильно пребывает в твоей жизни на правах эксклюзивности, впустить человека в ближний круг доверия — все это было непросто для нас обоих. И закончилось провалом. То ли потому что он — такой, то ли потому что я — не та.

Правда, с тех пор прошел не один год. Говорят, люди меняются.

Я начала подниматься по лестнице со словами:

— Неужели ты изменил своим привычкам? — а после добавила тихо: — Как когда-то изменил мне.

Преодолела последние три ступеньки и ступила на второй этаж, который выглядел примерно так, как моя голова изнутри — чердак с витающей в воздухе вековой пылью, заваленный разнообразным хламом. Количество ненужных вещей, которым давно уже было выделено специальное место на помойке, можно было перечислять бесконечно.

Вот в углу чудом сохранял вертикальное положение двуногий столик, который когда-то, наверное, считался винтажным. А теперь был просто старым и сломанным. Некогда лакированная столешница зияла черными подпалинами, словно кто-то использовал её во время тренировок по скоростному тушению факелов. Рядом на прибитой к стенке полке красовался сервиз, в котором не хватало несколько предметов и чьему цветовому оформлению позавидовал бы даже Безумный кролик. Проморгавшись от видения синих ежиков на ярко-алой травке, я увидела сундук. Большой коричневый сундук, который вызывал содрогание и рвотные позывы из-за своеобразной декоративной отделки в виде человеческих черепов. Очень натурально выглядящих черепов, окантовывающих крышку, и среди которых я различила несколько маленьких, похожих на младенческие. Можно было бы потрогать и проверить их подлинность наощупь, однако я решила, что в данном случае неведение — благо.

За сундуком стояла вешалка, которая очень гармонировала с ним, ведь основным материалом для её изготовления послужили человеческие кости. На одном из выступающих вперед «крючков», в качестве которых использовались фаланги пальцев, болталась мантия, выглядящая так, словно в ней ходил еще сам Мэрлин. А после завещал своим потомкам с наставлением никогда не снимать и даже спать в ней. Присмотревшись, я поняла, что мантия слегка покачивается, словно на сквозняке. Однако никакого сквозняка не было. Просто не могло быть — подпирающий невысокий потолок шкаф, похожий на гроб, препятствовал циркуляции воздуха в этой части помещения. Громоздкий шифоньер впечатлял своими размерами, но еще больше впечатляло то дерево, из которого его выстругали — оно явно было не простым. Древесный рисунок был словно живой, похожий на воду, постоянно меняющий контуры и очертания. Глядя на это действо словно завороженная, я шагнула вперед и натолкнулась на…

— Рояль? — переспросила я у Юстаса, вальяжно развалившегося в кресле и при моем появлении опустившего старую пожелтевшую газету.

— А что? — невинно взмахнул он длинными ресницами. — Иногда я играю. «Полет Валькирий», например.

Крышка музыкального инструмента, пережившего столкновение с моим бедром, с грохотом захлопнулась, подняв дополнительное облако пыли.

— Да, меня Вагнер тоже бодрит, — пробормотала я, замахав ладонью перед лицом. Не помогло, я начала чихать. На четвертый мой чих Юстас не выдержал, с видом оскорбленной добродетели поднялся с кресла, подошел ко мне и протянул платок.

Я не гордая, платок взяла, а потом с силой швырнула его в Юстаса.

— Развел бардак! — гаркнула я сквозь выступившие от усердного чихания слезы. И снова чихнула.

— Не знал, что суккубы страдают аллергией на пыль, — Юстас небрежно отбросил в сторону пойманный платок.

Я шумно втянула в себя воздух и зло посмотрела на бывшего.

— С чего ты взял, что у меня аллергия на пыль?

Густы брови Юстаса приняли максимально скептическую форму.

— А на что?

— На тебя, коллекционер фигов! — я стукнула кулаком по крышке старого рояля и снова громко чихнула.

— Ты меня заплевала, — сообщил Юстас и вытер лицо рукавом бежевой рубашки.

— Сам виноват, — злорадно зашипела я, а после еще и вытерла грязную от пыли руку о его брюки. И в ответ на опешивший взгляд с улыбкой сообщила: — Постираешь.

— Всегда знал, что от тебя одни неприятности, — покачал головой Юстас и направился обратно к креслу.

— А мне сесть не предложишь? — я оглянулась по сторонам в поисках хотя бы табуретки, но поняла, что если отправлюсь на её поиски, то могу заблудиться.

— Чувствуй себя как дома, — предложил бывший, на что я просто взяла и запрыгнула на рояль. — Но не настолько дома!

— Поздно, я уже настроилась, — не смутилась я и устроилась поудобнее. — Я смотрю, ты себе новое хобби завел. Что, охранный бизнес больше не приносит прежнего дохода?

Юстас был человеком, но не простым — бывший чемпион по смешанным боевым искусствам, который не нашел себе применения в обычной жизни. А потому отправился на её темную сторону. По сути, его работа была полностью противоположна тому, чем занимались мы. Если группу Хасана нанимали для осуществления самых радикальных действий, то Юстас получал ту же немалую прибыль за противодействие таким, как мы. Его работа заключалась не в устранении проблемы, а в сохранении жизни клиента. Он был охранником, да. Но охранником экстра-класса. И у Юстаса не было ни одного провала — все, кто его нанимал остались живы. В череде его клиентов значился наркобарон, несколько руководителей крупных мировых концернов, парочка президентов, нефтяной магнат и даже вождь африканского племени. Юстас не зря берет за свои услуги чеки с крупными суммами и своё дело знает. А его знают в определенных кругах — тех, где вертятся такие, как я и Сашка. И насколько мне было известно, некоторые наемники даже отказывались от заказа, узнав, что рядом с клиентом будет Юстас. Естественно, это вымышленное прозвище. Он у нас как Мадонна или Шер. Настоящие имя и фамилия его мне не известны. Оно и понятно, никто в здравом уме при такой работе не афишировать свои настоящие данные.

— Я потихоньку отхожу от дел, — Юстас вновь расслабленно развалился в кресле, но я прекрасно знала, что это расслабленность — показная. А за ней прячется настороженность, недоверие, быстрота реакции и «Глок» под брючным ремнем. Юстас у нас поклонник старой доброй классики.

— Угу, — одобрительно закивала я. — Настолько потихоньку, что даже у себя дома ходишь с пистолетом за поясом.

— Увидела? — спокойно спросил Юстас. В этом он часто напоминал мне Сашку. И тот, и другой настолько умели держать свои эмоции под контролем и не показывать больше, чем следует, что порой мне хотелось подойти и каждого из них потрясти — а живые ли?