Чтение онлайн

Я отложил концентрацию, приказал провести его в гостевую покоев, накинул поверх пропотевшей тренировочной одежды простой, но сшитый из дорогого шелка халат и вышел к нему, стараясь сохранить в осанке и движениях вид человека, все еще оправляющегося от тяжелых потрясений.

Он стоял у огромного арочного окна, смотрящего на внутренний двор-сад, и в его прямой, как клинок, позе не было ни капли расслабленности. Обернувшись на мой вход, он коротким кивком ответил на мой почтительный поклон и, не тратя ни секунды на светские любезности, протянул мне небольшую прямоугольную пластину из темного, почти черного металла с выгравированным гербом Империи.

— Имперский банк, — отрывисто произнес он, и его голос прозвучал как удар стали. — Счет анонимный, привязан исключительно к этой карте. На него перечислены пожертвования от всех тех семей, чьих отпрысков вы вытащили из того ада.

Я взял карту. Она была неожиданно тяжелой и холодной, словно отлитой из чистого, спрессованного пурпура. Я собрался было произнести слова благодарности, но он продолжил, и его следующие слова заставили меня внутренне замереть, затаив дыхание.

— Большинство ваших бывших товарищей по несчастью уже вернулись в норму, — сообщил он, и его голос прозвучал особенно мрачно. — Но целители и ментальные специалисты после тщательного обследования вынесли единодушный вердикт. Тот гипноз, что на них наложили, даже в самой глубокой стадии, был незавершенным. Прерванным на полпути.

Он сделал паузу, давая мне осознать весь вес сказанного, его взгляд был тяжелым и пристальным.

— Если бы эта Инола довела свой ритуал до конца, то снять его было бы практически невозможно. Но это еще не самое страшное. Завершенный ритуал позволил бы превратить их не просто в фанатиков, а в спящих, законсервированных агентов. Они могли бы вернуться в свои семьи, жить абсолютно обычной жизнью, ни в чем себя не подозревая и даже не помня о произошедшем. А потом, по одному кодовому слову, одному сигналу, проснуться и совершить что угодно — убить родственника, поджечь родовой архив, предать государственную тайну. И при этом они были бы свято, до мозга костей уверены, что действуют по собственной воле, что каждая их мысль, каждое решение принадлежит только им.

По моей спине, словно ледяные иглы, побежали мурашки. Я представил себе эту картину со всей ясностью.

Баронесса, с той же нежной улыбкой готовящая яд для собственного мужа. Полковник, с холодной исполнительностью отдающий приказ открыть ворота крепости перед врагом. Молодой граф, с восторгом подкладывающий бомбу под семейный склеп во время торжественного приема.

И все они — с тем же сиянием слепой веры в глазах, с которым они крушили особняк Орсанваля. Это была бы не просто диверсия. Это был бы идеальный, практически неотслеживаемый яд, разлитый по самым влиятельным домам Роделиона, бомба замедленного действия, тикающая в самом сердце империи.

И я понял еще кое-что. Если бы не моя случайно обретенная способность чувствовать мировую ауру, я сейчас был бы одним из них. Не кричащим фанатиком, воющим о чистоте, а тихим, послушным, идеально замаскированным орудием в руках Инолы, с тщательно и навсегда промытыми мозгами, готовым по первому, неведомому мне щелчку извне умереть ради ее целей.

Я вздрогнул от охвативших меня ужаса, отвращения и злобы. Потом медленно, с трудом кивнул, глядя на холодную, давящую на ладонь металлическую карту.

— Так что эти деньги, — Гиринал снова нарушил тягостную тишину, его голос был ровным, но в нем слышалось лезвие, — это не только плата за спасение жизней. Это благодарность за то, что вы невольно избавили их семьи от такой… перспективы. От тени, которая могла бы жить в их стенах долгие годы.

Я сглотнул, заставляя горло работать и голос звучать ровно, без дрожи.

— Я… даже не предполагал, что все было настолько серьезно и продумано. Благодарю вас, командующий, за эту информацию и за оказанное доверие.

Гиринал еще раз, коротко и деловито кивнул, его миссия здесь была исчерпана. Без лишних слов, с той же прямой осанкой, он развернулся и вышел, оставив меня наедине с тяжелой картой в руке и еще более тяжелыми, давящими мыслями о том, на каком острие я балансировал и какую пропость едва избежал.

Дверь едва успела закрыться за Гириналом, как снова распахнулась — на этот раз без предупреждающего стука, резко и бесцеремонно. На пороге, заполняя собой весь проем, стоял маркиз Шейларон.

— Я знаю, зачем приходил Орсанваль, — начал он, опуская даже малейшую видимость светских приветствий. Его голос был ровным и безразличным. — Карта. Отдавай. Она принадлежит Гильому, а значит и мне, но никак не тебе.

Его тон был абсолютно бесстрастным, лишенным каких-либо эмоций. Это была не просьба и даже не ультиматум. Это был констатирующий приказ, произнесенный с настолько наглой, беспринципной уверенностью в своем праве на все, что тихо бурлящая во мне злость на Инолу в мгновение взорвалась настоящим вулканом ярости, направленной на маркиза.

Она поднялась из самой глубины, горячая и неконтролируемая, выжигая остатки холодного рассудка. Для этих людей, для этого маркиза, пурпур был просто цифрой на счету, средством для политических торгов и интриг.

Для меня же каждая монета из этой суммы была глотком воздуха для Маски, отсрочкой от мучительного конца, нитью, буквально связывающей меня с жизнью. Это был не просто ресурс. Это была сама моя жизнь, отлитая в холодный металл.

И я был готов зубами глотку перегрызть любому, кто посмел бы лишить меня этой жизни.

— Нет, — мое слово прозвучало тихо, но с такой свинцовой, окончательной твердостью, что брови маркиза дрогнули, а в его каменных глазах мелькнула искра неподдельного, почти оскорленного удивления. — Эти деньги заработал я. Своим умом и своей шкурой. Рискуя всем. Гильом тут ни при чем. Будь он на моем месте, его разум уже давно бы перемололи в фанатичную кашу, и вы бы сейчас имели идеального, промытого агента Церкви Чистоты прямо в своем доме, за своим столом.

Я сделал резкий шаг вперед, не отрывая от него взгляда, чувствуя, как холодный край карты впивается в ладонь.

— Я и так выполняю вашу сделку. Ту, на условия которой я не подписывался, а был втянут. Я уже чуть не погиб, прикрывая вашего драгоценного, настоящего наследника. И теперь вы хотите просто отобрать у меня то, что я заработал, рискуя единственной шеей, которая у меня есть?

Мой голос начал набирать громкость, срываясь на низкий, яростный шепот, полный накопленной горечи и злобы.

— Так вот что я вам скажу, маркиз. Если вы действительно намерены забрать эти деньги, то вам лучше убить меня прямо сейчас, на этом самом месте. Потому что если я останусь жив после этого, я найду способ, как раструбить на весь Роделион, что ваш блестящий, публичный Гильом — всего лишь подделка, самозванец. Что настоящий принц Амалиса прячется и усиленно тренируется, чтобы прорваться на Эпос, пока я, жалкая кукла, отвлекаю на себя все внимание и пули. Я уничтожу все ваши планы, все ваши хитросплетения, вложу палки в колеса каждой вашей интриги. Я сожгу ваш выстроенный театр дотла, вместе со всеми декорациями. Так что выбирайте. Или вы оставляете мне то, что я честно заработал, или вы заканчивайте это здесь и сейчас, пока я не стал для вас реальной проблемой. Третьего не дано.