Чтение онлайн

— Отбой! — прогремел я.

Приливная волна энергии вырвалась из моей ментальной призмы, прокатилась по всей длине моей руки, прошла через мой меч, а затем вышла из существа. Я крепко зажмурился, когда булькающий вопль существа оборвался, и взрыв дурно пахнущей эктоплазмы чуть не сбил меня с ног.

Я надел непромокаемое пальто не просто так, и вовсе не из-за того, что оно блестело.

Я открыл глаза, увидел наполненную паром, забрызганную смолой комнату и выдохнул. Крикун исчез, отправленный обратно в свою адскую яму.

Но за это пришлось заплатить.

Края моих мыслей плавали сливочными волнами, и это ощущение предвещало скорое появление Телониуса. Тот дух-инкуб, которого я вызвал десять лет назад? Он все еще был рядом, цепляясь за мой дух, как паразит. Несмотря на то, что ему было несколько тысяч лет, я представлял его себе крутым котом в черных очках и с блестящими глазами, возможно, потому, что у него было общее имя с известным музыкантом. А у моего Телониуса был джазовый стиль. Пока я не выходил за свои пределы, я мог держать его на расстоянии. Перейдя эту черту, я стал сосудом для, гм, празднеств Телониуса.

И да, я только что переступил эту черту.

Накатило еще больше сливочных волн. Мне нужно было действовать быстро.

Демоническая жижа испарялась, когда я вытащил свой меч из стены. Я вытер лезвие о отворот куртки, убрал его в ножны и вернулся к упавшему колдуну. Все еще в отключке. Я посветил фонариком на его стол и положил в карман образцы ингредиентов для заклинаний, чтобы изучить их позже.

— Но где же, о, где же рецепт? — Пробормотал я.

Я остановился на рассыпчатом пепле, который, по-видимому, был листком бумаги, исписанной в колледже. Заклинание, должно быть, содержало компонент для сжигания, предназначенный для уничтожения доказательств его происхождения.

— Естественно.

Засунув трость за пояс пальто, я наклонился к колдуну.

— Поднимайся — проворчал я. Его голова болталась, когда я нес его в спальню. Я уложил его на матрас, привел его руки и ноги в некое подобие порядка, затем встряхнул простыню и накрыл его.

Его смертный разум был поврежден, но восстановлению не подлежал.

Я коснулся своей тростью середины его лба и произнес древние слова исцеления. Он что-то пробормотал, когда из оставшейся в посохе силы появился мягкий свет. Исцеление займет некоторое время, что было к лучшему. Еще несколько минут, и я был бы не в состоянии задавать ему вопросы.

— Я вернусь через пару дней — сказал я храпящему мужчине.

Кремовые волны накатывали на меня, вливаясь в последние источники моей свободы воли. Теперь мне некуда было идти, кроме как подальше от людей. Я уже повернулся, чтобы уйти, когда мой — или, лучше сказать, Телониуса, взгляд упал на пространство под кроватью. К одной из ножек была прислонена наполовину полная бутылка дубильной жидкости.

Я почувствовал, как мои губы растягиваются в улыбке.

— Бурбон — промурлыкал Телониус своим басистым голосом.

Моим последним воспоминанием о той ночи, когда алкоголь обжигал мне горло, было, как я, пошатываясь, шел по коридору к трясущемуся генератору и сиренам, издаваемым розоволосым панком по имени Блейд.

О, да…

Приоткрыв опухшие веки, я увидел комнату, оклеенную обложками альбомов и залитую серым утренним светом. Я лежал на матрасе на полу, без сомнения, в квартире панк-рокеров. Мне удалось высвободить свой обнаженный торс из-под спутанных простыней и сесть. Комната закружилась, отчего у меня заболел мозг.

— Боже милостивый — пробормотал я, проводя рукой по своим жестким от соли волосам, а затем сжимая виски.

В носовых пазухах застрял неприятный запах дыма, а под ним, приторная вонь вчерашнего крикуна. Не самое приятное сочетание, особенно если добавить к этому дешевое восьмидесятипятилетнее похмелье.

По крайней мере, в квартире было тихо, все, наверное, еще спали.

Я откинул простыню с ног. Очевидно, мне удалось сохранить свои боксеры и единственный серый носок. Такое случалось не всегда. О, подождите. Я посмотрел еще раз. Носок был не мой.

Пора уходить.

Я встал и начал шарить по комнате в поисках своей одежды и трости. Моей целью было пройти хотя бы десять кварталов, прежде чем кто-нибудь проснется. Одному Богу известно, что Телониус делал в последний раз.

— Доброе утро, произнес женский голос.

Я повернулся и увидел розовые пряди волос, торчащие из-под узкой подстилки с дальней стороны матраса. Волосы обрамляли лицо, которое, несмотря на угрюмый вид и десятки болезненно выглядящих пирсингов, обладало суровой красотой.

Мои щеки горели от прилива крови. Неужели мы...? Неужели мы...?

Она, должно быть, заметила мою панику.

— Расслабься. Тонкие, покрытые татуировками руки высунулись из-под простыни и вытянулись над головой. Она продолжала говорить, зевая. Я не занимаюсь благотворительностью.

Я почувствовал, как нахмурился.

— Благотворительность?

Она подавила последний зевок.

— Я все-таки вылечила твой глаз.

Моя рука потянулась к тому месту, куда ударил меня крикун. Место возле правой брови было обмотано марлей и пластырем — Спасибо?

— Твои вещи вон там. Она указала своим лопатообразным подбородком, тоже с пирсингом, на деревянный комод в углу. Моя одежда была аккуратно сложена на нем, моя трость лежала горизонтально поверх стопки — Но давайте проясним одну вещь. За стриптиз отвечал ты, а не я.

Не зная, что ответить, я покорно кивнул. Я услышал, как она поудобнее устроилась на матрасе.

— Эй, послушай — сказал я, вытряхивая брюки и влезая в них. Я уже сменил серый носок на свой собственный — Блейд, верно? Что бы я ни натворил прошлой ночью, Блейд, мне правда жаль. Обычно я не такой.

Я пристегнулся и похлопал себя по карманам, с облегчением почувствовав бумажник и ключи. Это тоже случалось не всегда.

— Я не так уж много знаю таких — сказала Блейд прокуренным голосом — Ты настоящий оригинал.

— Что именно я сделал?.. Забудь это. Я не хочу этого знать.

Она загадочно улыбнулась и заложила локти за спину.

— Итак, как тебя зовут?

Придумать что-то подобное показалось мне слишком трудоемким занятием.

— Эверсон — ответил я.

— А где живет Эверсон?