Чтение онлайн

— Это так круто — сказал одинокий студент-мужчина, битник с козлиной бородкой.

Остальные ученики с восхищенными лицами кивнули. Сказки о волшебниках, как правило, производят такой эффект. Однако я не сказал им всей правды. На самом деле я отправился в Румынию в поисках одной оккультной книги, которая, как я надеялся, раскроет тайну того, кем был мой необычный дедушка — и кем был я сам. Обнаружение остальных произведений в монастырском хранилище запрещенных текстов было счастливой случайностью.

Мередит подняла руку, и в её трепещущих пальцах чувствовался намек на смелость — Я была особенно заинтригована вашей теорией о том, что эта легенда является предшественницей историй о семи смертных грехах.

— Ах, да. Легенда о первых святых.

По напряженным лицам студентов я понял, что мне придется изложить легенду, по крайней мере, в "Записях Клиффа". Я начал с обзора периода, когда эта история получила свое устное распространение в Древнем Риме. Позже легенда была переведена на латынь, признана еретической за то, что оспаривала библейские истории о сатане и Михаиле, а затем утрачена для истории.

— Я читала, что коалиция церковных лидеров выступила против ваших выводов — сказала Мередит.

— Ну, не физически — ответил я, вызвав новый взрыв смеха — Но, да, это один из профессиональных рисков, связанных с наукой в нашей области.

— Так что же это за легенда, профессор? — спросил битник.

— Правильно — Я взглянул на часы — В незапамятные времена, по слухам, в мире обитали девять демонов стихий. Они сеяли недовольство, страдание и терроризировали человечество. Не совсем честные ребята. В ответ Творец послал девять святых, чьи добродетели были полной противоположностью грехам демонов.

Пока я говорил, ученики расселись поудобнее. Я почувствовал, как лей-энергия в комнате устремилась к их столам, как будто они тоже слушали. Я не вызывал эту энергию. Голоса волшебника, рассказывающего истории, в сочетании с заинтересованной и, да, впечатлительной, аудиторией обычно было достаточно.

— Сотни лет — продолжил я — две стороны сражались, пока не осталось только три демона и три святых. Они сражались еще тысячелетия. Демоны одерживали верх темной ночью, а святые днем. Точно так же демоны набирали силу в зимние месяцы, когда мир становился темным и хрупким. По телу пробежал легкий холодок, и Мередит обхватила себя руками — Святые делали то же самое в летние месяцы, когда преобладали свет и жизнь.

Хотя я не описывал эту битву словами, я чувствовал, как мои ученики ускользают из времени, переживая борьбу на глубоком лимбическом уровне. Их зрачки расширились под прикрытыми веками.

— В конце концов, они пришли к соглашению — сказал я — Обе стороны удалились от мира и больше не вмешивались в дела человечества. Но это была уловка. Следуя соглашению, демоны убили двух святых.

Несколько студентов вздрогнули.

— Третий и самый могущественный из святых, Михаил, спасся. Он олицетворял Веру. Благодаря своей силе и добродетели он в конечном счете победил и изгнал трех оставшихся повелителей демонов: Бельфегора, Визлебуба и, наконец, ужасного демона Сатанаса, олицетворявшего Гнев.

— Сатанас был предшественником сатаны — монотонно произнесла Мередит.

— В традиционном смысле, да — ответил я — Однако работа святого Михаила не была завершена. За время своего существования повелители демонов взяли много наложниц-людей, от которых произошли ночные создания: вампиры, оборотни, вурдалаки и другие чудовища. В ответ Михаил женился на крестьянской девушке, и они создали собственную семью. Их сыновья и дочери стали родоначальниками могущественных линий магов, призванных уравновесить тьму ночных созданий.

Я не собирался рассказывать своим ученикам, что являюсь потомком одной из таких линий. Но это была правда — по материнской линии. Почувствовав, что мне пора заканчивать, я начал выбрасывать энергию из круга.

— Итак, легенда о первых святых породила не только более поздние версии семи смертных грехов — хотя изначально демонов было девять — но и многие мифы о существах и магии, которые сохранились по сей день. На самом деле, они повсюду вокруг нас. Гораздо более буквально, чем вы, дети, представляете, подумал я, взглянув на часы. Ой, мы опять начали".

Я резко хлопнул в ладоши, чтобы разрядить оставшуюся в кругу энергию. Студенты начали как будто выходить из транса, которым они и были на самом деле.

— Продолжайте работать над литературными обзорами — сказал я, когда они встали и собрали тетради и рюкзаки — Завтра мне придется отменить приемные часы, так что мы встретимся снова в понедельник днем. Это освободило бы мое расписание, чтобы продолжить вчерашний разговор и точно узнать, с чем я имею дело.

Я подождал, пока студенты выйдут, не сводя с Мередит пристального взгляда, затем схватил со стола папку с незаконченными студенческими работами, сунул её под мышку и сам направился к двери. Я как раз закрывал дверь, когда позади меня раздался строгий голос.

— Ну, если это не неуловимый профессор Крофт.

Слишком поздно вспомнив предупреждение Кэролайн, я закрыл глаза и выдохнул через нос.

— Профессор Снодграсс — сказал я.

— Не могли бы вы уделить мне минутку?

Не совсем, ты, самодовольный придурок.

— Да, конечно.

Чопорно откашлявшись, профессор Снодграсс уселся за огромный письменный стол, который поглотил его рост в пять футов и два дюйма, сделав его похожим на мальчика, играющего в кабинете своего отца. Во многих отношениях он таким и был. Семейные связи, а не ученость, сделали его главой исторического факультета. Он поправил свой клетчатый галстук-бабочку, затем сцепил маленькие пальцы на столе.

— У нас проблема, профессор Крофт.

— Вот как? — Я опустился на один из стульев с невероятно крутыми спинками напротив него.

— Я бы сказала, несколько. Начнем с того, что вы снова опоздали на свой урок.

— Метро сломалось

Его правая бровь изогнулась дугой — У ваших коллег не было проблем с прибытием вовремя. Он многозначительно фыркнул — Им также удалось прибыть без запаха алкоголя, исходящего из их пор.

— Это лосьон после бритья — снова соврал я — Разумеется, купленный у уличного торговца.

— И все же ты явно небрит — сказал он, дотрагиваясь до своего гладкого подбородка. Я вспомнил свою собственную челюсть, какой она была в зеркале туалета: синевато-стальная, покрытая щетиной. Он поймал меня на слове — А как вы объясните помятый вид вашего костюма, разве вчера я не видел вас в том же самом? Или неприглядные пятна на вашем воротничке. У нас, знаете ли, есть профессиональный кодекс поведения.

Я приподнял стоптанный ботинок.

— Как вы думаете, это дешево, содержать эти кроссовки в чистоте?