Чтение онлайн

Таким образом, гу могут повернуться и против своих повелителей, если те навредят им или не будут должным образом оберегать их. Юй Бао также сообщает, что рептилии и насекомые в состоянии действовать и в обличий других животных, например, собак, что неудивительно, ибо, по представлениям китайцев, животные могут легко превращаться из одного в другое. «В Бояне (на севере нынешней Цзянси) некто Чжао Шоу держал у себя собак-гу. Однажды, когда Чэнь Чэнь позвал Шоу, шесть или семь огромных желтых собак бросились на него и стали громко лаять. А когда мой дядя со стороны отца, вернувшись домой, сел за стол с женой Чжао Шоу, он начал харкать кровью, и от смерти его спас только вовремя приготовленный отвар из искрошенных стеблей апельсинового дерева. Гу подразумевает действие потусторонних существ, или призраков, которые, меняя собственную форму, легко превращаются в самых разных существ, таких, как собаки, свиньи, насекомые, змеи, и их жертвы не в состоянии догадаться об их подлинном облике. Когда их направляют против людей, все, до кого они дотронутся, погибают» (Там же).

«У Цзян Ши, мужа сестры моей жены, работал один человек, который внезапно заболел и начал истекать кровью. Лекарь сказал, что его поразили гу, и тайком, ничего не сказав больному, насыпал под его спальную циновку корень жанхэ. Больной вскричал, словно помешанный: "Пожирающие меня гу перестают распространяться!" А потом еще: "Они мало-помалу исчезают!" Нынешние поколения часто используют корень жанхэ для борьбы с гу, и он постоянно помогает. Иногда жанхэ называют "лечебной травой"» (Там же). Возможно, именно он упомянут в «Чжоу ли».

Чэнь Цзан-ци, живший в восьмом веке, признанный авторитет в медицинских вопросах, сочинения которого мы неоднократно цитировали, также был знаком с таинствами колдовства гу. «Большой ошибкой древних было создание гу. Люди, желающие получить богатство, сваливали в один горшок всевозможных насекомых и рептилий, а по прошествии года открывали его, чтобы найти одну оставшуюся, пожравшую всех остальных. Эту-то они и называли гу. Она могла становиться невидимой, как призраки или духи, а когда она нападала на человека, тот умирал. Когда такая рептилия-призрак убивает человека, укусив его, она, как правило, выходит наружу через отверстия его тела; и, если ее выследить и поймать, а потом засушить на солнце, она становится источником зла» («Бэньцао ганму», гл. 42,1.31).

В весьма интересном сочинении о людях южных провинций и произошедших там в двенадцатом столетии событиях мы читаем: «В Гуанси есть два вида яда гу, один убивает людей быстро, а другой — медленно, быстрый умерщвляет за несколько мгновений, а медленный — за полгода. Если кто-то кого-то невзлюбил, то первый на людях относится к последнему с почтением, а втайне замышляет навредить ему (с помощью гу). В год гэнчэнь периода под девизом правления Цяньдао (1170–1172) к востоку от главного города Циньчжоу жил человек, продававший рисовую кашу и делавший яд гу. Об этом стало известно, и он признался в преступлении, сообщив, что, когда они делали яд дома, его жена, раздевшись донага и распустив волосы, совершала по ночам жертвоприношения; потом они варили горшок рисовой каши, к которому сбегались кузнечики, бабочки и сотни насекомых со всего дома, и то, что они оставляли позади себя или роняли, использовали в качестве яда. Если кто- либо хочет узнать, есть в каком-нибудь доме яд гу или нет, нужно только войти — если ни наверху, ни внизу нет пыли, это как раз и есть такой дом. Когда бы жители Литуна и Цитуна не выставляли вино для встречи гостей, хозяин всегда пробует его первым, чтобы показать гостям, что им нечего опасаться» («Лин вай дай да», гл. 10).

Еще один автор, живший при династии Сун, писал: «Существует несколько разновидностей яда гу, упоминаемого в канонических книгах. Горные жители Гуандуна и Гуанси делают его из разных насекомых и змей, которых они бросают в один горшок или чашу и там твари пожирают друг друга, пока в живых не остается одна, которую они и называют гу. Яд этой твари они кладут в еду или вино, и так вредят людям. Когда яд попадает в человека, в животе и сердце у него начинаются острые боли, и возникает ощущение, словно какой-то зверь поедает его изнутри; он изрыгает рвоту и кровавую жидкость, напоминающую тухлое мясо, и, если человека не начать лечить немедленно, все пять его внутренних органов будут пожраны, и он умрет. Есть медленные и быстрые болезни подобного рода; быстрые протекают в острой форме и приводят к смерти в течение десяти дней; медленные могут тянуться целый год, в течение которого яд циркулирует по всему животу больного. Дыхание останавливается, силы убывают, кости становятся тяжелыми, а суставы — неподвижными, и как только болезнь проявит себя, сердце и живот начинают бешено колотиться, а вся пища, которую принимает больной, превращается в гу, который, медленно разъедая его главные жизненные органы и внутренности, приводит к смерти. А когда больной умирает, зараза передается окружающим, становясь источником гу. Способ выявить присутствие гу — заставить человека поплевать в воду, если слюна погружается в воду, значит, человек поражен гу, а если не погружается, значит, он не поражен. Также можно взять в рот большую горошину: если горошина набухает, а кожица сморщивается, значит, человек стал жертвой гу; если же горошина не размягчается и не сбрасывает кожуру, значит, влияния гу нет. Еще один способ — положить под спальное место больного шкуру птицы гао, не говоря ему об этом; если болезнь усиливается, значит — это гу, если же не усиливается, значит, гу здесь ни при чем» («Цзи шэн фан», разд. «Лунь чжи»).

Авторы минской эпохи во многом повторяют суждения о гу своих предшественников; по- видимому, в их времена колдовство и черная магия проистекали в основном в тех же формах, что и в более ранние периоды. Впрочем, некоторые новые детали добавляет Лоу Ин: «В горных областях Гуандуна и Гуанси люди бросают в один сосуд змей, сороконожек, многоножек, лягушек — одним словом, всевозможных рептилий и насекомых, с тем чтобы они пожирали друг друга; та, которая одолеет остальных, обладает, как они полагают, духовной силой, и они подносят ей жертвы. Яд ее они кладут в овощи, фрукты и другую пищу и питье, а затем вредят другим людям, опрометчиво рассчитывая стать богатыми и почитаемыми. Если человек падает жертвой этого колдовства, симптомы проявляются в десяти тысячах форм, и случается так, что в течение одного года многие люди гибнут от него. Есть семьи, воскуряющие ладан и подносящие жертвы (яду) точно так же, как и своим предкам. Это тоже называют гу. Вызываемую ядом болезнь люди называют "болезнью гу", она может быть разной, в зависимости от фамилии семьи или от пяти нот гаммы, так что упоминают пять разновидностей гу. Все подобные вещи происходят в диких и порочных пограничных землях; в столице я редко слышал о таком» («И сюэ ган му», разд. «Лунь дэн чжи»).

Ли Ши-чжэнь говорит: «В южных землях есть гу ящериц, жуков сверчков, золотых гусениц, растений, а также гу, "высасывающие жизнь", и другие яды; в каждой области существует столько средств против них, что перечислить их всех невозможно. "Цун Хуа" Цай Цао говорит, золотые гусеницы поначалу обитали в области Шу (Сычуань) и только недавно появились в Хугуане (Хубэй и Хунань), Фуцзяни, Гуандуне и Гуанси к постепенно расселились там» («Бэнь цао ган му», гл. 42,1.31).

Приведем также еще одно свидетельство, касающееся района Гуанчжоу: «Люди племени Тун выращивают яд следующим способом: в пятый день пятой луны (теоретически — самое жаркое время года) они собирают всевозможных рептилий и насекомых, но не больших, чем змеи, и не меньших, чем вши, и помещают их в сосуд, чтобы они пожирали друг друга последнюю тварь, оставшуюся живой, они сохраняют и выпускают на людей, чтобы она убивала их. Если выживет змея, они называют ее змеей-гу если выживет вошь, они называют ее вошью-гу; она пожирает внутренности своих жертв, и все они погибают. У них есть также "летучие яды", один они зовут "высасывающим жизнь", а другой — "золотой гусеницей"; это призраки, отравляющие людей. Те, кто используют их, вскоре разбогатеют. "Летучий яд" этих призраков попадает в пищу и питье, когда еда попадает в желудок, призрак оживает внутри человека и раздувает жертву, пока она не лопается и не умирает. Такой яд называют также "перерезающим кишки", и, если начиненная ядом растительная пища попадает в рот, смерть наступает незамедлительно. Поэтому, когда богатые люди, занимающиеся такими делами, ведут себя расточительно, против них действительно необходимо принимать суровые меры, и везде, где данное преступление процветает и повсеместно практикуется, хорошим губернаторам и управляющим надлежит нещадно бороться с ним».

Животные либо животные-призраки, натравленные колдунами на несчастных жертв, отнюдь не всегда нападают на них тайно и исподтишка. «Когда ученый Чжу И-жэнь служил в Циньюань, что в провинции Гуанси, начальник уезда Чэнь Си-фан взял его к себе личным секретарем. В самое жаркое время года начальник уезда пригласил на пирушку своих сослуживцев и друзей. Рассевшись за столом, они все сняли свои шапки и увидели, что на макушке у Чжу сидит большая жаба. Жабу сбросили, но, только коснувшись земли, она исчезла. Они пили вино до полуночи, а потом жаба опять взобралась на макушку Чжу, да так, что он не заметил ее; как и прежде, жабу сбросили, она упала на стол, лакомства, орехи — все разлетелось на мелкие кусочки, а жаба опять пропала. Вернувшись к себе, Чжу почувствовал сильную головную боль. Наутро все волосы у него на макушке выпали, кожа покраснела и появилась опухоль, похожая на шишку; внезапно она лопнула, и из нее высунулась жаба — двумя передними лапками она упиралась в голову, а две задние оставались под кожей. Ее протыкали иголкой, но она не умирала, ее попытались вытащить, но это доставляло Чжу такие неимоверные страдания, что лекари готовы были уже опустить руки. Нашелся старый привратник, который сказал: "Здесь явно замешаны гу; тварь должна умереть, если вы проткнете ее золотой шпилькой для волос". Лекари попробовали, и действительно получилось. Жабу извлекли из головы, и страдания Чжу прекратились, однако в его черепе осталась вмятина, похожая на чашу» («Цзы бу юй», гл. 19).

Очевидно, нет ничего удивительного в том, что китайцы выбирают в качестве ядовитого орудия зла, поражающего внутренние органы человека, в первую очередь змей, гусениц и подобных им тварей; действительно, разнообразных червей и глистов, живущих в человеческом теле и разрушающих его, по невежеству легко отождествить с похожими на них ядовитыми паразитами, обитающими во внешней среде. Это объясняет, почему гусениц, живущих в земле, на листьях и в стволах деревьев, а также личинок, уничтожающих продукты, часто обозначают иероглифом гу. Мы помним, как циньский лекарь заявил, что пожирающих злаки насекомых называют гу. А в «Шу и цзи» мы читаем, что «к концу царствования династии Цзинь в Цзинчжоу непрерывно лили дожди, и рисовые поля превратились в гу и наносили вред людям». Наконец, напомним читателю, что змеи как раз отличаются от всех прочих демонов тем, что убивают человека, пожирая его внутренности.

Как внимательный читатель мог заметить, письменные источники, как правило, указывают на южные области Китая как на районы «взращивания гу». Что же это за «золотые гусеницы», о которых Ли Ши-чжэнь говорит языком, не оставляющим сомнений, что в его время эти насекомые играли существенную роль в данном виде колдовства?

Увы, но свидетельства, доступные нам, ни в коей степени не удовлетворяют нашего любопытства. Все наши усилия добыть в Китае хотя бы один их экземпляр оказались безуспешными, наши знакомые как мужчины, так и женщины, в один голос уверяли, что это невозможно. Наверное, они воспринимали нашу просьбу как проявление подозрения, что они занимаются колдовством. В итоге мы вынуждены были довольствоваться информацией скудной, но подтверждаемой практически всеми, что «золотая гусеница» — это очень ядовитая маленькая змея, либо червь, либо личинка ярко-желтого цвета, возможно, люминесцирующая либо фосфоресцирующая.