Чтение онлайн

Нельзя не подивиться тому обстоятельству, что в китайских текстах мы не находим ничего, что бы указывало на факт совокупления матери с каким-нибудь призраком как на причину появления на свет чудовища-монстра. Тем не менее, чудовищ довольно часто именуют призраками, примеры тому мы видели. В «Цзы бу юй» сообщается: «Жена Чжэн Жо-ши, сюцая из Шаосина, происходившая из семьи Вэй, родила ему якшу, все тело которого было синего цвета, а широкий рот раскрывался вверх. Глаза у него были круглыми, нос — острым, а волосы — красными; кроме того, у него были шпоры, как у петуха, и копыта, как у лошади. Не успел он выползти из чрева, как тут же укусил за палец повивальную бабку. Сюцай так испугался, что схватил нож, чтобы убить чудовище; но якша, прежде чем испустить дух, какое-то время размахивал руками, словно защищаясь. Кровь у него была голубой. Мать его умерла от ужаса» («Цзы бу юй», цз. 23).

Призраки приходят к людям не только для того, чтобы удовлетворить свою похоть, но и чтобы насытиться пищей. Поистине, никакие духи, включая духов умерших, не могут обойтись без еды и питья, без одежды или даже денег, вот почему они, постоянно голодные и испытывающие жажду, а то и находясь на грани «истощения», все время блуждают в надежде отыскать яств и вина. Духи и призраки украдкой поедают пищу, которую потребляют люди, причем последние зачастую не замечают этого, ведь потусторонние существа довольствуются невидимой, «эфирной» составляющей еды. Тем не менее, в Китае существует расхожее мнение, что они не притрагиваются к пище, если та не «поднесена» им специально в качестве жертвоприношения.

Делать такие жертвоприношения — в интересах спокойствия и безопасности самого человека. Человек прекрасно понимает, что не стоит делать этого слишком часто, ибо в таком случае от призраков спасенья не будет; однако насколько ни был бы человек щедр, сколько бы ни оставлял он для духов яств и сладостей, всегда найдутся такие, которые будут выискивать возможность навредить ему с одной только целью — чтобы выпросить у него еще. Нет надобности говорить, что такие призраки — настоящее дьявольское отродье среди себе подобных, нарушители главного и основного закона, что духам не позволено вредить человеку, если Небо не вынесло свое подтверждение и согласие на это. Поэтому, если духи в своей жадности и неистовстве зайдут слишком далеко, они рискуют тем, что человек, доведенный до гнева и отчаяния их проделками, может отправиться жаловаться в храм божества Стен и Рвов, которому Небо поручило нести ответственность за поведение потусторонних существ в той или иной области, и тогда божество поймает их, призовет к суду, будет сечь кнутом, пытать и мучить и может даже казнить. О таком божественном правосудии говорят многие истории и легенды, а призраки, вымогающие жертвы, в свою очередь сами становятся героями самых разных сюжетов. Следующая история взята из книги пятого века.

«Призрак только что умершего человека, тощий и слабый, увидел как-то призрака друга того самого человека, умершего лет за двадцать до него, который был толстый и сильный. После того как они обменялись приветствиями, толстый призрак спросил: "Что это с тобой случилось?" — "Я так голоден, что уже больше нет сил терпеть, — ответил второй. — Если ты знаешь, как помочь мне, твой долг сказать об этом". — "Это очень просто: преследуй людей, они будут бояться тебя и давать тебе еду" — ответил толстый призрак. Голодный призрак направился в один из домов. Там жила белая собака; он схватил ее и пронес по воздуху; все члены семьи страшно перепугались и в один голос заявили, что никогда прежде не видели такого чуда. Гадатель провозгласил: "Призрак-гость просит пищи; убейте собаку, поднесите ее в жертву призраку во дворе дома вместе с фруктами, вином и рисом, и тогда больше ничего не случится". Семья последовала совету гадателя, и призрак получил в качестве жертвы много еды. С тех пор он регулярно приходил к людям точно так, как его учил другой призрак» («Ю мин лу»).

А вот несколько более близких к нам по времени преданий. «Инь Юэ-хэн жил в Ханчжоу за северо-восточными воротами; как-то он возвращался домой с берега Песочной реки, за пазухой у него лежало пол-цзиня каштанов. Путь его пролегал мимо озера Чаши Подаяния, через малонаселенную, пустынную местность, пересеченную холмами, с множеством открытых могил. Вдруг он почувствовал, что ноша, которую он нес, полегчала, а узел ослаб; он ощупал мешочек и обнаружил, что каштаны исчезли. Он пошел обратно и нашел их на одной из могил на кладбище, заброшенном, со вскрытыми усыпальницами. Он собрал каштаны, вновь засунул за пазуху и поспешил домой.

Не успел он съесть их, как тут же заболел и с глубоким вздохом сказал: "Мы так долго не ели каштанов и хотели попробовать твои, чтобы насытиться, но ты снова унес их; отчего же ты такой жадный? Вот почему мы сейчас в твоем доме, и мы не уйдем из него, пока не наедимся досыта". Вся семья перепугалась и поспешила выставить еду, дабы смыть вину хозяина.

Среди жителей Ханчжоу есть обычай: когда бы они ни сталкивались с призраками, один человек идет впереди них и выводит их за ворота, а второй идет позади и запирает ворота. Семья тоже последовала этому правилу, но они поспешили затворить ворота, и тут Инь Юэ-хэн громко вскричал: "Когда у вас в доме гости, следует относиться к ним с глубоким почтением; вы же захлопнули ворота еще до того, как мы успели выйти, и защемили мне ногу. Я не в силах терпеть боль, так что, если вы не приготовите еще хорошей еды и не пригласите меня отведать ее, я никогда не покину ваш дом". И семье ничего не оставалось делать, как вновь заклинать духов молитвами и жертвоприношениями, после чего Иню немного полегчало. Потом ему то становилось лучше, то болезнь опять возвращалась, но он так и не избавился от них, и, в конце концов, умер» («Цзы бу юй», гл. 6).

«Воришка из рода Ци проделывал свои делишки с большим искусством и в конце концов стал красть так часто, что перепугался, что все начнут преследовать его, и тогда он поселился в полуразвалившейся хижине неподалеку от кладбища. Во сне ему явились призраки. "Если ты должным образом попотчуешь нас, — сказали они, — мы сделаем тебя богатым", и Ци пообещал во сне, что именно так и поступит. Но, проснувшись, решил, что исполнять такое обещание было бы слишком большой глупостью, и так ничего и не выполнил.

Потом ему во сне опять привиделись призраки. "В течение трех дней, — заявили они, — ты должен поднести нам жертвы, в противном случае мы при свете дня будем отнимать у тебя все то, что ты крадешь ночью". Ци решил покориться, но, проснувшись, опять не совершил жертвоприношения. Через три дня он тяжело заболел. Он попросил жену присмотреть за вещами на тот случай, если призраки решат исполнить то, чем они грозили ему во сне, и — о чудо! — когда солнце достигло зенита, ворованные вещи внезапно сдвинулись со своих мест, словно подталкиваемые какой-то волшебной рукой. Ци хотел было подняться с постели и поймать их, но руки и ноги его словно кто-то сковал, и только тогда, когда все вещи исчезли, оковы пали и болезнь прошла. Тут в голове у него прояснилось, и он сказал с улыбкой: "Я воскурял ладан печали, чтобы дурачить других, а теперь меня самого одурачили духи; вот каковы призраки дневного света, о которых говорят люди". С тех пор он изменил свои привычки и стал честным человеком» («Цзы бу юй», гл. 23).

Интересный способ, которым призрак смог заполучить поклонение и жертвенные яства, описывается в следующей истории. «Офицер императорской стражи, любивший скачки и стрельбу из лука, преследуя как-то у восточных ворот зайца, столкнулся со стариком, который наклонился над колодцем, чтобы набрать воды; всадник не смог остановить летевшую во весь опор лошадь, и старик упал прямо в колодец. Офицер сильно перепугался, повернул лошадь и поспешил домой. Той же ночью он увидел, как старик открывает двери и входит в его дом. "Ты не убивал меня намеренно, — гневно сказал старик. — Но если бы, увидев, как я упал в колодец, ты позвал на помощь людей, жизнь моя, быть может, была бы спасена. Почему же ты решил повернуть лошадь и поспешить домой?" Офицеру было нечего сказать, и тогда старик принялся бить его фарфор, ломать двери и вообще крушить все подряд. Вся семья стояла на коленях и молила его, подносила жертвы и совершала молитвы, но призрак сказал: "Все это бесполезно; если вы хотите успокоить меня, вырежьте из дерева поминальную табличку, напишите на ней мое имя и фамилию и подносите мне каждый день в качестве жертвы свиные ножки; обращайтесь ко мне так, словно я — ваш предок, и тогда я прощу вас". Они сделали все так, как сказал призрак, и он перестал досаждать им.

С тех пор офицер, когда бы путь его ни пролегал через восточные ворота, всегда ехал кружной дорогой, дабы не оказаться опять перед тем самым колодцем. Однажды, проезжая эти ворота в кортеже императора, он хотел было, как и прежде, устраниться от прямого пути, но его командир сказал: "Если император спросит, где ты, что нам отвечать? И вообще, разве можно бояться призраков при свете дня и голубом небе, в присутствии тысячи колесниц и десяти тысяч всадников?" Так что офицеру волей-неволей пришлось проехать мимо колодца. Он увидел, как рядом с колодцем в той же самой позе стоит тот же старик; он бросился вперед, схватил его за платье и гневно сказал: "Ага, сегодня я поймал тебя здесь: несколько лет назад ты налетел на меня на всем скаку, а после не помог; и как ты со всем этим живешь?" Старик оскорблял всадника и бил его, а офицер, перепуганный, простонал убитым голосом: "Как я могу искупить свою вину? Все это время ты принимал жертвы в моем доме и самолично обещал простить меня; почему же ты теперь обращаешься ко мне с такими словами?" Но речь его лишь усилила гнев и ярость старика. "Я не мертвец, — сказал он, — чего мне твои жертвы? Когда твоя лошадь столкнула меня в колодец, один прохожий, заслышав мои крики, вытащил меня; как же ты можешь принимать меня за духа?" Уже совсем потерявшись от страха, офицер привел старика в свой дом, и тут они увидели, что на поминальной табличке было вырезано имя отнюдь не этого старика. Старик засучил рукава, а затем, изрекши ругательство, со всего размаха бросил табличку на пол, а потом расколотил и жертвенную утварь, и пока вся семья стояла в недоумении, не зная, что и думать обо всем этом, в воздухе раздавался громкий смех, который постепенно растворился» («Цзы бу юй», гл. 2).

«Су Дань-лао из Ханчжоу слыл человеком речистым и бойким на язык, он насмехался над всеми подряд, и люди ненавидели его. В первый день Нового года они нарисовали на листе бумаги изображение духа чумы и прикрепили рисунок на воротах его дома. Дань-лао, открыв на рассвете ворота, увидел рисунок и, громко рассмеявшись, взял его в дом. Он почтительно пригласил его сесть, выпил в компании с ним вина, а потом торжественно сжег. В тот год вспыхнула эпидемия чумы. Все заболевшие соседи наперебой приносили жертвы духу чумы, а некоторые больные в бреду говорили голосом демона: "В первый день Нового года Су Дань-лао совершил поклонение мне, но, к своему стыду, я до сих пор не нашел возможности отблагодарить его; те из вас, кто желает отвратить меня, должны пригласить Су ко мне, и тогда я уйду". Теперь те, кто совершал жертвоприношения духу чумы, соперничали друг с другом за право пригласить Су, который каждый день ел и пил столько, сколько только мог. Никто из членов его семьи — а в ней было более десяти человек, и молодых, и старых — не заболел чумой» («Цзы бу юй», гл. 2). Таким образом, призраки выпрашивают еду не только для себя, но и для своих друзей среди людей.