Чтение онлайн

Погладив Серебрушку, Вериатель скакнула к Тарантону и обняла его рыжую наглую морду, которая сейчас выражала полное смирение. Конь радостно фыркнул и застонал, когда демоница потерлась о него лицом.

– Вот негодяй, а меня все укусить пытается, – пожаловался Уильям, с завистью наблюдая, как этот мерзкий конь, словно ласковый котенок, играет с Кельпи.

Вериатель рассмеялась, громко и чисто, ее смех донесся до Филиппа, читающего на лежанке книгу. Вернувшись к Уильяму, Вериатель взяла его за руку и потащила к жеребцу. Подойдя, она положила ладонь мужчины на морду присмиревшего гнедого жеребца, и чуть застонала. Ее пальцы гладили уши, гриву, губы Тарантона и тот млел от ласки, закатив глаза, чуть пофыркивая. Открыв глаза, конь ласково посмотрел на Уильяма и потерся о его ладонь мордой.

– Вериателюшка, как мне тебя благодарить, – улыбнулся счастливо Уилл и взял холодную и бледную ручку демоницы в свою ладонь, припал губами к ней.

Кельпи улыбнулась, отчего ее лицо не по-человечески перекосилось и томно взглянула своими голубыми и чуть отрешенными глазами на мужчину. Увидев пылающего от страсти молодого Уильяма, она неожиданно расхохоталась и в один прыжок скакнула от него на пару васо в сторону. Уже через мгновение темно-мышастая кобыла с длинной черной гривой скакала вокруг вампира и Тарантона, приплясывая и фыркая.

– Вот ты шкодница, – расхохотался Уилл. – Эх, дудочку бы сюда, я б сыграл что-нибудь веселое для тебя.

Послышались звуки пения. Как под заказ, люди у костра, наевшиеся жареных перепелов и зайцев, и довольные тем, что дождь прошел и стало заметно теплее, запели. Пели какие-то солдатские простые песни: о любви, матери, родном городе. Пребывающий в хорошем настроении Леонардо наигрывал на своей серебристой флейте удивительно сладостные мелодии, которые находили отклик и в душе Солров, и обычных вампиров.

Находясь в стороне от происходящей в лагере эйфории, Уилл стоял у берега реки в окружении трех лошадей. Луна освещала маленькую речушку, а громкие голоса, поющие неровно и не в такт, под звуки флейты, развеселили Кельпи и та выделывала различные фигуры вокруг Уилла, брыкаясь, подскакивая и приземляясь попеременно на разные ноги.

Тело кобылы поплыло, воздух вокруг нее задрожал и уже абсолютно черная демоница, со страшной разверзнутой пастью, усеянной длинными и кривыми зубами, с растянувшимся телом и когтистыми лапами, подскочила к Уиллу. Тот, совсем не испугался, но удивился такому настроению Кельпи – нечасто за долгие годы знакомства та представала перед ним в своем истинном облике.

– Ты у меня красавица, – тихонько и восхищенно сказал вампир.

Он взволнованно дотронулся до демоницы и погладил странную черную кожу, липковатую и мягкую. Огромные зубища сверкнули и клацнули у него перед лицом и, довольная своей шуткой, которая совсем не напугала Уилла, Вериатель высунула длинный язык и облизнула мужчину. Словно змея она обвилась вокруг него в несколько колец, растянув свое демоническое тело, с которого капала черная слизь, тут же стекаясь обратно к чудищу. Странное ощущение единения захлестнуло Уилла – он почувствовал умиротворение и счастье, будучи оплетенным с водяной демоницей, словно растворившись в ней. Пальцы гладили полужидкое склизкое тело, проходя сквозь него, длинную гриву, что напоминала тину, обезображенную морду с острыми зубами и ярко-голубыми глазами. Копыта, что стали лапами, удлинились и удерживали обвившуюся вокруг Уилла демоницу, уперевшись в землю с двух сторон от вампира.

Вериатель еще раз облизнула Уилла и ее теплое большое тело сократилось до нормального размера – кобыла отпустила хватку и превратилась в обычную лошадь. “Это было невероятно” – подумал Уильям. Он зачарованно погладил свою любимую Вериатель и та, прифыркнув, скакнула в воду и пропала.

Уильям осторожно вернулся к Тарантону и тихонечко, боясь, сделал шажок к нему. Радостно фыркнув, гнедой конь тоже шагнул в сторону мужчины. Перед Уильямом теперь стоял совершенно другой Тарантон: ласковый, послушный и смирный. Не веря своим глазам, Уилл коснулся морды лошади, тот зафыркал от счастья. Вампир взял щетку, быстро почистил Тарантона и отвел двух коней в лагерь.

– Как успехи? – спросил весело сэр Рэй, развалившись на лежанке. – Не укусил?

– Нет, все замечательно, уважаемый Рэй, – улыбнулся весело Уильям. – Вы сегодня пропускаете все-таки спарринг?

– Да. Прошу меня извинить, но мне нужен отдых, – кивнул рыцарь и, укрывшись льняником, свернулся клубком. – Доброй ночи всем.

Звуки пения стихли, люди разошлись по лежанкам и забылись крепким сном. Чуть потеплело и Йева лежала под двумя одеялами, не замерзая. Две лежанки: Леонардо и Эметты – были соединены друг с другом и пара похрапывала, обнявшись. Над лагерем воцарилась тишина, отряд умиротворенно спал под звездами и полной луной. Лишь часовой осоловело хлопал глазами, пялясь на окружающие его луга.

Филипп поднялся с лежанки и взял ножны, Уильям последовал его примеру и вампиры скрылись за холмами от глаз любопытного часового. Примерно через час, может чуть позже, Старейшины вернулись. Уставший и опустошенный Уильям упал на лежанку и забылся глубоким сном.

Рано утром, с рассветом, на шестой день путешествия, путники доели вчерашний ужин, последние ячменные лепешки с замка, и принялись седлать лошадей. Уильям уже умело подготовил Серебрушку к дороге, затянул потуже подпругу, погладил кобылу за холкой и даже помог с седланием Йеве. Та благодарно взглянула на мужчину и глубоко вздохнула, показывая взглядом тоску. Эти двое не могли и не хотели демонстрировать свои отношения, как это делали Эметта и Леонардо, поэтому Уилл и Йева лишь ласково переглянулись и взобрались на лошадей.

Послышался крик. Люди повернули головы в сторону звука – сэр Рэй пытался оседлать лошадь, жеребец не давался и убегал от хозяина.

– Что с тобой, Тарантон? Какая гарпия тебя грызанула? – кричал рыцарь с седлом в руках. – Иди сюда, я сказал!

Уильям подъехал ближе, удивленный неповиновению Тарантона, и спрыгнул с Серебрушки. Гнедой жеребец, увидев Уильяма, замер и встал ровно, радостно зафыркал. Сэр Рэй решил, что фырканье адресовано ему и, успокоившись, быстренько оседлал лошадь и закинул седельные сумы ей на спину.

– Вот так и надо было сразу… Как смел ты хозяина не слушаться, а, Тарантон? – поучительно погрозил пальцем жеребцу рыцарь и вставил ногу в стремя.

Все это время Тарантон смотрел на Уилла и счастливо ржал. Молодой Старейшина почуял неладное. И действительно, стоило сэру Рэю усадить в седло свою задницу, как конь осознал, что на нем сидит рыцарь, и встал на дыбы. Люди кинулись в разные стороны, чтобы не попасть под копыта обезумевшего жеребца, который исступленно лягался и брыкался. Перепуганный рыцарь пытался успокоить коня, но тот, понимая, что всадник еще в седле, лишь становился еще яростнее и свирепее.

Ошалевший от того, что натворил, Уильям кинулся к жеребцу и замахал руками, привлекая его внимание.

– Куда лезете! – заорал на него один из Солров. – Прибьет!

Как по волшебству, завидев Уильяма, Тарантон замер как вкопанный и вмиг успокоился. Теперь, не замечая всадника, словно его и не было, конь пошел в сторону Уильяма, покачивая головой и фыркая.

Уильям побледнел, а сэр Рэй, то натягивая поводья, то пришпоривая коня, – все безрезультатно – психанул и слез с него. Тарантон увидел рыцаря и, пока тот в полном непонимании смотрел на Уильяма и хлопал глазами, захрипел и распахнул пасть. Обнажились желтые зубы. Конь вцепился в волосы рыцаря и, вырвав рыжий клок, радостно и нагло заржал.