Чтение онлайн

Двух сирен роднили только яркие бирюзовые глаза.

— Кто ты? — враждебно спросила меня незнакомка.

— Я… я хотела бы поговорить с Наэ…

— Леди Наэлели не принимает, — процедила сквозь зубы сирена.

— Мне нужно ее увидеть.

— Кто ты такая?

— Дайри? — вдруг раздался удивленный голос Наэлели. — Это ты?

— Да, — выдавила я, снова начав безмолвно плакать.

Вот и все, на что меня хватило.

— Аэшши, впусти.

— Но, госпожа! — вспетушилась служанка.

— Аэшши. — Не окрик, но и не укор.

Приказ.

Кто же ты такая, Наэ?

Аэшши исподлобья уставилась на меня, скрестила руки на груди… а затем распахнула дверь.

Я ввалилась в комнату сирены, как иззябшийся бродяга в теплый дом.

Наэлели сидела в роскошном шелковом халате у постели и расчесывала свои потрясающие фиолетовые волосы золотым гребнем. Но, увидев, в каком я состоянии, она тут же подхватилась, отбросила бесценный гребень, как дешевую безделушку, и поспешила ко мне.

Один внимательный взгляд в глаза — и тихое:

— Ты его узнала — и поняла.

Я закивала, прикусив губу и всем сердцем желая унять поток слез. Сирена взяла меня за руку, подвела к креслу, усадила у камина, в котором билось иллюзорное пламя — настоящее в пустыне было ни к чему. Один взгляд — и ее прислужница, непримиримо скрестив руки на груди, выходит в соседнюю комнату, а сама Наэ садится рядом со мной на пуф.

— У него красивая душа, Дайри, — чуть слышно произнесла она. — Знаешь, как я вижу души?

Закусив губу, я помотала головой, стирая слезы рукавом.

— Как свободное переплетение цветов. Представь, что художник взял разных красок, и начал вливать их в человека, как в сосуд. Чувство долга — очень красивое чувство, глубокого фиолетового цвета… и его слишком много в его душе. Красный — да, сколько угодно. Ярость, жестокость, гнев… Но ни единой крапинки серого или коричневого. Боль мне причиняет только грязно-оранжевый цвет… — Наэ вздохнула. — Это удовольствие, которое он порой испытывает, глядя на чужие страдания.

Я прерывисто вздохнула. Слушая сирену, я незаметно для самой себя перестала рыдать.

— У Аркаира этого цвета должно быть много, — мрачно произнесла я.

Но Наэ, к моему удивлению, покачала головой.

— Его там нет.

— Но… как же…

— Ты пока не умеешь смотреть сквозь маски, Дайри. И в душевном рисунке многое зависит от того, как именно развилось то или иное качество. Примеси розового указывают на эгоизм, примеси коричневого, дающие грязные оттенки — на слабость духа или разума, порочность, если хочешь. Но в душе Аркаира грязных оттенков нет.

Внимательный, пристальный взгляд в мои глаза был очень странным, ее зрачки пульсировали, словно видя что-то за пределами физического мира.

Читаешь? Читай, сирена. Даже я не могу сказать, что ты там сейчас прочтешь.

Но Наэ неожиданно обняла меня и пристроила мою голову к себе на плечо.

— Тебе здесь куда тяжелее, чем было мне поначалу, — прошептала она, поглаживая мои волосы. — В твоей душе слишком много синих оттенков и чистого желтого, переплетаемого с бежевым… Красиво. Хаотичные вспышки красного, фиолетового, вкрапления черного — решимости и импульсивности… глубокая зелень верности своим идеалам — и это нежное золото… — Наэлели вдруг умолкла, и ее рука дрогнула, словно она пожалела о сказанном. — Прости, мне не следовало говорить все это. Ты ведь можешь счесть, что я тебя препарирую, как неведомую зверюшку, в то время как…

— Для тебя это просто способ узнать человека, — закончила я, угадав, что она собирается сказать.

Сирена удивленно посмотрела на меня. Я, по-прежнему прижимаясь к ее плечу, не отвела взгляда.

— Я надеюсь, что у тебя все будет хорошо, Дайри, — чуть слышно произнесла она, а затем тряхнула роскошными волосами и спросила: — Ты успокоилась немного?

Я кивнула.

— Вызвать Аркаира, чтобы он проводил тебя в комнату?

Я растерялась.

— Зачем меня провожать? Я сама дойду…

— Ты действительно хочешь сейчас в одиночестве идти по темному дворцу? Я ведь знаю, насколько притягателен истинный облик Дэмиана, Дайри. Ты уверена, что отправишься к себе, а не совершишь что-нибудь, о чем потом пожалеешь? — проницательно спросила сирена, изогнув бровь. Я закусила губу и ничего не ответила. — Аэшши!

На пороге показалась та самая беловолосая сирена. Наэ, ничего не говоря, указала ей глазами на дверь. Та кивнула и вышла.

Я не удержалась.

— Прости, Наэ… давно хочу спросить, у нас говорят, будто сирены владеют телепатией…

Та рассмеялась.

— Глупости. Просто Аэшши была приставлена ко мне очень давно, мы знаем друг друга уже двадцать лет. У нас нет нужды в лишних словах. — Она помолчала. — Позволишь дать совет?

— Буду рада, — настороженно ответила я.

— Будь осторожней с Дэмианом, — прошептала сирена, словно говоря вопреки собственному здравому смыслу. — Если он сам, по своей воле, раскрылся перед тобой… я не знаю, чего теперь от него ожидать. По большому счету, чего угодно. Такого раньше никогда не случалось. Он всегда так сдержан, что… прости, не хочу тебя тревожить… но я боюсь, как бы эта вспышка не оказалась сознательной. Зная Дэмиана, я не могу не думать о том, что он специально позволил тебе увидеть его таким.

— Зачем? — вырвалось у меня. Я спрашивала не Наэлели, а себя, но сирена в ответ пожала плечами.

— Не знаю. Не представляю, для каких целей ему мог понадобиться такой ход…

Мы помолчали.

Я по-прежнему чувствовала себя потерянной — но при этом начала верить в то, что прийти сюда было правильным решением.

Снова открылась входная дверь, и следом за Аэшши вошел Аркаир. Серьезный, спокойный, уверенный в себе. И до крайности замкнутый, даже больше, чем Дэмиан. Но при этом не притворяющийся. Какое ценное качество…

Красные глаза блеснули, взглянув в мои… а я представила себе, какой зареванной истеричкой выгляжу со стороны.

С другой стороны, ему не привыкать.

— Что-то случилось? — произнес низкий бархатный голос.

— Небольшой нервный срыв, — произнесла Наэ. — Я побоялась отпускать ее одну.

— Правильно сделала, ее нервные срывы оборачиваются потом слишком большими неприятностями для окружающих, — вздохнул Аркаир. Я вспыхнула, и в его глазах отчетливо промелькнуло веселье. — Идем, Дайри. Я тебя провожу.