Чтение онлайн

— Тебя выгнали?

— Клятва, мама, — мягко напомнил он, — Я бы не успел за год.

— За какой еще год?

— За год. Я не успел бы исполнить клятву и вернуться к Гэасс-а-Лахр, с весны до весны.

Ух! Ну и манера излагать у моего "сыночка"! Какие-то обрывки, осколки, поди составь требуемую картину. Никакой последовательности. А еще в Каорене обучался, у мастера-игрока. Впрочем, он обучался грамотно собирать информацию, а не распространять ее.

— Сынок, — заявила я строго, — Твоя мать понятия не имеет, что такое эти твои Холодные Земли. Рассказывай, пожалуйста, не с пятого на десятое, а по порядку.

— Как? — поразился этот ужасный ребенок, — Вы ведь все знаете, мертвые!

Ах, ну да. Я же привидение. Совсем забыла.

— Ну… — "сын" ждал объяснений и хмурился, — Ну… Понимаешь ли, сведения обо всем на свете не закладывается нам в голову при факте смерти. Я могу все это узнать, покинув тебя на пару-тройку дней, — придумывать для больного логику действий его же собственных бредовых фантазий — это, несомненно, большой шаг в развитии медицины, — Но мне было бы приятней услышать все это от тебя.

— Что ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, мама? — смирился "сын", — Про рахров?

— Давай сначала про людей.

— Люди… — он устремил взгляд в потолок, — Они не совсем люди. Они — онгеры.

— Это самоназвание? — деловито поинтересовалась я.

— Д-да… — он немного растерялся, но с толку это его не сбило, — Сначала онгер — аинах, ребенок. Его обучают Наставники, Старшие. Кроме своего Старшего, он учится у других Наставников. Онгер должен уметь все.

— А чем Старший отличается от наставников?

— Вообще, Старших — тех, кто не выходит за пределы никогда — трое. Старший Аррах, Старший Саор, Старший Иэсс. Для аинахов-Иэсс Наставник — Старший Иэсс, остальные — просто Старшие.

Плохо у нас с изложением. Туго.

— Ничего не поняла. Иэсс, аррах… — слышала я уже, кажется, это "аррах"… Не от Маукабры ли? — Кто такие?

— Аррах лечат, — соизволил пояснить неправильный онгер, — Они знают все о… медицине. О людях, о животных. Саор — создают. Предметы, пищу, песни… все, что угодно. Иэсс… Иэсс — играют. Иэсс — воины. Двойная Лента в отряде чаще всего — Иэсс.

— Двойная лента — два раза можно выходить за пределы?

Он улыбнулся моей наивности.

— Это старший в отряде.

Офицер. Вроде бы я разобралась в этих иэссах-саорах. Разделение по профессиональным группам. Нет, не так. По влечению души. Разве люди делятся всего-навсего на три группы? Медики, производители, воины… Опять неверно. Созидатели. Хранители. И… как бы этих иэсс обозвать… Деструкторы. Неустойчивый, разрушающий элемент. Весна, лето и осень-зима.

Начало, продолжение и рубеж. И — по новой. Классическая схема. Надо бы об этом как следует поразмыслить.

Ехидный голос внутри головы сказал: а не написать ли тебе еще одну книгу, подруга? Превосходный материал, никем не тронутая идея. Второй, так сказать, том. "Холодные Земли и их обитатели. Рассказы очевидца. Иллюстрации и литературная обработка Альсарены Треверры из города Генета, простите, некоего Осколка без роду, без племени, и без места жительства…"

Совсем деваха умом тронулась. Господи, я ведь даже не знаю, как дальше жить на этом свете! Что мне этот колдун! Что мне его проклятые Холодные Земли! Почему я слушаю этот бред, Господи?

— …Гэасс-а-Лахр, — пробормотал "сын".

— Что?

— Гэасс-а-Лахр. Мне продолжать дальше?

— А? Да, да, дорогой. Я внимательно слушаю.

Вот именно, внимательно. Вместо того, чтобы молиться и скорбеть, как полагается пленнице, я жадно внимаю лепету заговаривающегося больного. Это не лечится.

— Гэасс-а-Лахр, это такой… не знаю… праздник…

"Сын" не мог подобрать определения.

— Обряд? — помогла я, — Культовое действо?

— Это как Слово верности у Камня, но во много раз сильнее. И не кому-то, а всем… друг другу.

— Слово верности всему народу? Один — за всех, все — за одного?

— Что? — он опять растерялся.

— Тогда подробнее, — потребовала я, — Не понимаю.

Он еще помучился, но родить только смог:

— Этого нельзя понять. Невозможно объяснить. Надо почувствовать. Это когда ты — все, и все — ты… И вы… мы… вместе… И перед этим все остальное так мелко и незначительно… Ты будто бы рождаешься заново.

— Групповая медитация? Самогипноз?

Гиротская мама не может задавать подобных вопросов. "Сын" устал со мной бороться. Он закрыл глаза. Страдальческая морщинка перечеркнула переносицу.

— Это — слова. Вессарские слова. Я сам вессар. Я знаю. Это нельзя рассказать. Они живут так, как надо, онгеры. Человек не должен быть один, мама. Я это понял там, с ними. Они — вместе. Все — вместе. Три дня в году. Весной.

Рот у него перекосился, совершенно по-детски, лоб сморщился, пошел тонкими складками, он дернул руки к лицу — треснув, лопнула повязка, взлетели обрывки — а он уже спрятался за забором растопыренных пальцев.

— Сынок! — всполошилась я, — Ну что ты, ляг спокойно, смотри, бинты порвал…

— Бинты, — простонал он из-за сомкнутых ладоней, — Что проку в этих бинтах!

— Ну, ну, угомонись, все хорошо, все будет хорошо…

Я оглаживала напряженные его руки, скомканные волосы, безволосую грудь, одновременно раскапывая остатки повязки. Заодно прощупала ключицу. Маленький гребешок поперек сросшейся кости — и только. Не знаю, насколько крепко она срослась, эта кость, но — срослась. От весьма сложной раны остался всего лишь тонкий розовый червячок.

У Стуро ткани тоже очень быстро регенерируют. Но — не настолько. Или у меня все-таки временной провал?

— На тебе все так быстро заживает…

Он порывисто вздохнул. Раздвинул ладони.

— Это — Аххар Лаог, мама. Сначала меня поили кровью холодноземцев, потом я смог пить из рахра. Я — онгер, мама. Не эсха, но онгер. Я уже не человек. И мне нет среди людей места.

Под очаянием крылась гордость. Превосходство. Ты бы все равно не согласился стать обычным человеком. Не кокетничай, сынок.

— Место найдется, был бы здоров.

— Каждую весну я умираю, мама, — проговорил он совсем тихо, — И Йерр тоже. Три дня в году. Теперь, когда я сделал дело, мне больше незачем жить. Йерр, она не сможет долго без Гэасс. Мне Таосса сказала. Если Йерр не станет…