Чтение онлайн

Маленькая Марантина замялась.

— По правде говоря, не знаю. Надеюсь, не больше недели.

Я ощупал место наложения повязки. Тянет. Какая неделя… Еще раз потрогал бороду. Нет, дня три-четыре.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке.

Ну, положим, до "порядка" тебе еще валяться и валяться…

— Где моя одежда?

— Одежда испорчена была, я ее сняла…

Про сахт я помню, но, значит, штаны тоже?..

— Я спросил — где, а не в каком состоянии.

— Вон, — показала на кучку у черной сумки.

Я поднялся… то есть, почти поднялся. Меня занесло влево, Маленькая Марантина подхватила, вскрикнув:

— Ах! Куда ж ты! Разве так можно! Скажи, что тебе надо, я принесу, — я подчинился, лег обратно.

Черт побери, слабость какая-то, руки вспотели…

— Мне нужна моя одежда.

— Сейчас принесу, — обиженно пробурчала:- Чокнулись с этой одеждой, что ты, что Маукабра.

Какая еще… А, ну да, так они зовут Йерр.

— На, целуйся со своей одеждой, — бросила мне на ноги сверток.

Штаны целы. Хорошо.

Надел. Голова дурная. Кружится. Поводит, тьфу ты…

Сахт… да, здесь уже ничего не сделаешь. Кривой разрез спереди, безобразная дырка на левом плече…

— Это не моя работа, — быстро сказала Маленькая Марантина, — Это — отец Арамел. Я только сняла ее. А штаны целые…

Это я уже понял. Кстати, если у сахт такая дырка, то минимум такая же должна быть во мне. Н-да.

— Будь добра, там, в черной сумке… Поищи такую же, — показал на испорченную сахт.

Надевать не будем, но убедиться, что она уцелела, не помешает.

— А, я знаю, о чем ты, — Маленькая Марантина резво вскочила, по-хозяйски полезла в черную сумку, вытащила подарок Хассара. — На.

Узор на воротнике и на рукавах, черный на черном — тоненькая полоска, "лахр", обычный холодноземский узор… Спасибо, Хассар. Спасибо, мальчик. Тепло твое греет руку. Память о тебе греет сердце. Спасибо.

А прежде, чем одеться, надо бы кое-что сделать.

— Согрей, пожалуйста, воды.

Маленькая Марантина опять вскочила, засуетилась.

— И дай мне нож.

Застыла.

— А… зачем тебе нож?

Так. Я что, пытался ее убить? Да нет, вряд ли. Она ведь жива.

— Побриться.

— Ага, — кивнула и снова заметалась.

Притащила от ручья воды, поставила на печку, подбросила полешко. Хорошо, что я заготовил дров, потому что еще несколько дней, скорее всего, придется полежать. Я сейчас не в форме.

— А воды, если можно, побольше.

Потный весь, как я не знаю кто. И голову бы помыть…

— Ну как же побольше, маленький котелок. Придется несколько раз…

— Ведро вон там, котелок закипяти… — да что ты, холодной не вымоешься? — Ладно, и одного хватит. — Маленькая Марантина уже ухватила ведро, — Оставь это все.

Оставила.

— Иди сядь.

Послушно подошла и опустилась на свою лежанку.

— Рассказывай.

— Что рассказывать?

— Рассказывай, что здесь было.

— Ничего не было, — она пожала плечами, — Ты болел, я с тобой сидела, Маукабра ходит на охоту и возвращается. Никто сюда не приходил.

— Ясно. Я бредил?

— Бредил, — в голосе ее появилась смесь обиды и вызова.

— Много наболтал?

Нейтральность — фальшивая. Да, я сейчас крепко не в форме.

— Порядочно, — фыркнула Маленькая Марантина.

— Понятно.

— Ну, и что мне теперь будет за это? — вздернула голову Альсарена Треверра.

Я поглядел на нее. Да уж, благородная госпожа. На огород бы вас, вместо пугала.

— Ложись спать, глаза в кучу.

— Что? — она, видимо, ожидала, что я ее придушу за то, что она могла узнать.

Глупая, мне плевать на вессаров. Скоро меня здесь не будет.

— Спать ложись.

Она еще поморгала на меня, потом нахмурилась:

— Погоди, а… а мыться?

— Ты собираешься меня мыть?

— Не впервой, — усмехнулась она, — Если не будешь брыкаться, я сделаю все очень быстро.

Рвемся в бой. Ну-ну.

— Я уж как-нибудь сам, спасибо.

— Ну, тогда я тебе воды принесу, — сказала Маленькая Марантина и пошла за ведром.

Разумнее будет подобраться к ручью. Я поднялся, на сей раз — медленно и осторожно. Как столетний старец. Опять повело, но на ногах я устоял. Маленькая Марантина бросила ведро, поддержала меня.

— Осторожно, осторожно, вот так, вот та-ак…

У ручья на камнях — небольшой настил из веток. Обустроилась здесь марантина наша. Ноги подламываются.

— Фу, черт, сколько вы в меня засунули?

— Пилюлек? Четыре. Я так испугалась, — заглянула в лицо мне, совсем по-детски подняла брови, — У тебя был ужасный жар.

— Это — экесс, — сказал я, — Так и полагается.

Она усадила меня возле воды.

— Мне казалось, ты вот-вот умрешь, а… эта твоя… не пускала… — подала нож, какую-то тряпку вместо полотенца.

— Это — тоже правильно. В первые сутки всегда так.

— Ну, я же не знала, — вздохнула Маленькая Марантина, — Я никогда не встречалась с подобным.

— Ничего, ты все сделала правильно. Спасибо.

Она неожиданно просияла. Счастливая улыбка осветила измученное бледное лицо.

— Спасибо, — сказал я и намочил бороду.

Пришлось слегка извернуться, чтобы доставать до лица и левой рукой. Пожалуй, лучше пока не снимать бинты. Еще дня два. Или три…

Маленькая Марантина сидела рядом на корточках и, приоткрыв рот, смотрела на меня.

— Ты что?

— Что "что"?

— Что так смотришь?

Не нагляделась, что ли?

— Бородища-то у тебя отросла сумасшедшая…очень быстро. Или это у меня время сместилось?

— Это — эссарахр. Ну, пилюли, — я отскоблил левую щеку в первом приближении. Пошел по второму разу.

— А! — сказала Маленькая Марантина, — Ускоренная регенерация!

— Да.

Тянет плечо. Все равно тянет. Терпеть не могу быть не в форме. Ключица ноет. Значит, разрабатывать руку еще рано. Зараза.