Чтение онлайн

Мы пошли обратно. В наш дом. В маленький дом в лесу. К Эрхеасу, Маленькой Липучке и собакам. По дороге поймали вкусное. Для собак. Мы завели собак. Завели их себе, да. Мы за ними смотрим. Выпускаем их походить. Приносим им вкусное. Кроме нас, собак некому выпустить походить. Маленькая Липучка не откроет дверь, а Эрхеасу пока нельзя открывать дверь. Эрхеас — не эсха онгер, да. Если Эрхеас сейчас будет хватать дверь, рана может вскрыться. Тогда — снова экесс, снова ждать…

Мы этого не хотим. Мы хотим, чтобы Эрхеас стал в порядке поскорее. Мы хотим уйти отсюда. Уйти совсем. В землю Маленького Учителя.

Где же все-таки наш аинах?

— Вот черт, — сказал колдун.

Раскаленная печка согревала подземный воздух, но влажности практически не убавляла. Мое платье, выстиранное около двух суток назад оставалось тяжелым и сырым. Одеть его я не рискнула, посему продолжала красоваться в колдунских обносках.

Редда и Ун не отходили от меня ни на шаг. Я была так рада увидеть их, что даже всплакнула, благо колдун занимался своей драконицей, а потом, когда она ушла, изволил почивать и плевать хотел на вессаров в моем лице (знаю, слово это означает всего лишь "чужак", но звучит по меньшей мере как ругательство). А сейчас колдун вернулся в реальный мир, и, естественно, начал с претензий.

— Вот черт!

Я устало повернулась к нему.

— Что такое?

— Йерр его не нашла.

— Кого?

— Иргиаро твоего.

Я дернулась. Мысли о Стуро все это время старательно изгонялись мною из головы. Иначе бы психика у меня не выдержала, это точно. Я медленно просчитала до пяти, затем спросила нейтральным тоном:

— А зачем ей Иргиаро?

— К тебе притащить, — раздраженно пояснил колдун, — Похоже, парня действительно взяли. Йерр говорит, его нет нигде в лесу. Он может оказаться только в Треверргаре, но там Йерр не слышит, — колдун сделал попытку привстать, перекосился на бок, плюхнулся обратно и зашипел сквозь зубы.

Стуро взяли? Перед глазами у меня тотчас возникло тускло-синее ночное небо, прикрытое прямо над головой темной полосой кровли, такое, каким я привыкла его видеть с Треверргарской стены, и вытянутый прямоугольник двора, и редкие искры факелов на дальних галереях, и над всем этим беззвучно плыл, чуть заваливаясь под ветер, черный зубчатый парус. И кто-то невидимый рядом со мной натянул закряхтевший на морозе лук, сипло тренькнула освобожденная тетива, и — "фью-ю-ю…" — просвистела тихонечко стрела, и черный парус дрогнул, сложился пополам, мгновенно потеряв опору, и сминаясь на глазах, как лоскуток бархата, по крутой спирали пошел вниз, вниз, в колодец двора, на оледенелые камни…

— Послушай… кх-кх… — я откашлялась, — Вы ведь уже сами справитесь, правда? Я тебе больше не нужна?

Он смерил меня исполненным презрения взглядом.

— Ты останешься здесь, — и, немного смягчившись, добавил:- Что-нибудь все равно придумаем. Не зря же меня натаскивали.

И задумался, картинно развалясь на Маукабрином боку. Я поджала губы и вернулась к стирке. Колдун считает своим долгом помочь Иргиаро. Что ж, пусть думает. Пусть думает.

Стуро каждую ночь прилетал к замку, потому что мы договаривались именно об этом. В какой-то момент потерял бдительность. И его подстрелили.

Если это так… если он мертв… гореть мне вечно в вечном огне!..

Но может, он только ранен? С рассеченным крылом, с переломами от падения с высоты, связанный, запертый, в руках у Арамела, но живой, живой?!

Лицо колдуна вдруг странным образом начало меняться. На нем отразился стремительно нарастающий ужас.

— Кара Господня! — провозгласил он гулким, как набат, басом.

Я аж подскочила.

— Какая кара, ты что?!

— Минимум на сутки, — сообщил колдун, мгновенно вернувшись в нормальное состояние, — Правда, если он жив.

— Кто жив? — я ошарашенно моргала.

— Святой отец. Слушай, когда он устроил мне в Ладараве "кабинет", сам где разместился? Не знаешь случайно?

— Какой кабинет? Не понимаю…

— Он наверняка перетащился в Ладараву, и свой Сабральский хор перетащил. Чтоб ко мне поближе оказаться.

— А! Ну да. Он в моей комнате поселился.

Я ощутила некоторое раздражение. Поселился в моей комнате! Разве я его приглашала?

— Ага, — сказал колдун, — Значит, мог и выжить. Пока сапоги натягивал, пока штаны поправлял, пока вниз добежал, мы с Йерр уже далеко были. Но парней его мы положили. Надеюсь, не всех. В любом случае, минимум на сутки он выпадет.

Я продолжала не понимать.

— Почему выпадет, если он жив?

— Вот именно, — колдун назидательно поднял палец, — Он — жив. А парней своих — положил. В Каорене это называется "командирский комплекс".

— А ты… точно знаешь, что мальчики-кальсабериты… не спаслись?

Колдун хмыкнул.

— Если только один-два… по случайности.

— Господи! Бедный Арамел!

Колдун некоторое время с непонятным выражением смотрел на меня, потом вздохнул и покачал головой.

— Да-а… Ты добрая. Жалеешь меня, жалеешь его…

Неужели тебя это хоть немножко задело, язычник? Или ты считаешь меня непроходимой тупицей, слепо следующей Истинному Закону? Я пожала плечами.

— Это лучше, чем мстить.

— Может быть, — спокойно согласился он, — Ладно, вернемся к Иргиаро. Кто там у нас… Ульганар, — колдун вздернул подбородок и строго оглядел пещеру, — Эрвел, — перевел озабоченный и немного рассеянный взгляд на меня, — Паучонок, — шароко раскрыл глаза и пару раз наивно взмахнул ресницами, — Они будут ждать дознавателя. Все. А дознаватель… — теперь на меня сдержанно-участливо взглянул Илен Палахар, — Дознаватель — будет сидеть в засаде и ждать убийцу. Особенно, если Арамел жив.

— Да что тебе дался этот Арамел! — возмутилась я, — Убийца — ты! Ты убийца!

— Дознаватель ждет убийцу Иверены и Гелиодора, — спокойно возразил колдун, — Я тут ни при чем.

У меня дыхание перехватило от ярости. Врет прямо в глаза! Хоть бы постеснялся!

— Знаешь что? Мне-то голову не морочь. Арамела зачем-то приплел. Он, между прочим, собирался оказать тебе помощь. Посильную помощь в твоем положении.

— "Ты не тронешь тех, кто находится под моей опекой, и уберешь тех, кого я скажу, — голос колдуна преобразился, став неотличимо похож на голос старшего кальсаберита, — Я, со своей стороны, устрою тебе побег", — он сделал паузу, во время которой я недоумевающе моргала, потом спросил своим собственным голосом:- Ты об этом?

Он специально меня злит? Комедиант!

— Нет, не об этом. Он готовил тебе смерть при попытке к бегству. Быструю и безболезненную. Зря, конечно, старался, придумывал, как бы и волков накормить, и овец уберечь… Плевать ты хотел на заботу его…

Колдун молчал и кривил губы. Маукабра, растопырив когти, выкусывала себе между пальцами.

— Он не мог такого говорить! — крикнула я, — Ты все лжешь… не знаю, зачем…

Пауза. Колдун вытянул трубочкой губы, словно собираясь засвистеть, но не засвистел. Зато сказал: