Чтение онлайн

И еще Макс был очень ревнив. Прям очень… О чем она недавно пожаловалась новой знакомой, живущей этажом ниже, которая поинтересовалась ненароком, отчего такие крики истошные издаются иногда из их квартиры.

— Руки распускает? — спросила Кира, внимательно всматриваясь в простое веснушчатое лицо соседки.

— Нет, что вы! — замотала головой Валя. — Так, поругает немного и успокоится, — опустила ресницы, старясь сильно не распространяться, что под «поругает» у них имелось ввиду — всю кровь выпьет до капли, доведя до истерики. Заставит извиняться ни за что. Сам придумает ей вину, а потом и наказание. Правда, пока не бил. Да.

— Домашний абьюзер, — скривила презрительно губы Кира, задумавшись о чем-то своем.

И вот, буквально вчера, Валентина возвращалась из магазина, закупив гору продуктов, чтобы приготовить к приезду требовательного мужа всего, что он любит… Под дверью сидел обаятельный котик и когда она щелкнула замком, сам прошел внутрь квартиры и захотел остаться. Вел себя очень прилично и казалось, понимал все, что женщина ему говорила. Как можно было его просто выгнать? У нее рука не поднялась.

Она на цыпочках кралась на кухню, слушая, о чем бубунит ее мужчина.

— В кустах, говоришь может быть? С пятого этажа сиганул, пока я тут искал? — мужчина задумчиво жевал копченую колбасу, откусывая от «палки» прямо с кожурой.

Кот кивал, сидя на подоконнике.

Скорая помощь приехала, когда Максим последние кусты сирени допиливал у крайнего подъезда. Его уже в машину запихивают санитары, а он все с кем-то переговаривается:

— Смотрел я в песочнице. Смотрел!

На лавочке вылизывался Феликс. Иногда поднимал изобретательную мордочку к солнцу, будто ему сверху давали указание. В синих бездонных глазах светилась мудрость всего мира и хитрожопость, конечно.

Хриплый женский голос, как у курильщицы со стажем, пел про подмосковные вечера, раскачивая со скрипом коляску. Не по-детски смышленый взгляд парнишки, которому по большому счету и года нет, пристально отслеживал любую эмоцию женщины. Он полностью зависел от матери. Ребенок мусолил кулак, нахмурив бровки. Голодные слюни текли по подбородку, но он не плакал. Капризы — дело накладное. Лучше молчком сидеть и кряхтеть в полном памперсе, чем… Снова уставился на нее вопросительно.

Его мать встревоженно вскинула голову, с тоской глядя на окно с выцветшими серыми шторами. Свет горит… Он может гореть до утра, вызывая у женщины только одно чувство — дикого страха. Муж Демьян снова пьет, да еще друга какого-то привел. У того тяжелый взгляд, неподъемный. Хочется закрыться, стань невидимой. Руку большую протянул с наколками и так улыбнулся, что она чуть свой язык не проглотила. Только шарахнулась, вжавшись в стену, повернув голову в сторону детской кроватки.

Подобные посиделки добром не закончатся. А с кем останется сынок, если она опять загремит в больницу? На нее будут смотреть сочувственно и понимать, что она врет про падение с лестницы… Ведь невозможно ушибиться со всех сторон сразу, когда на спине и на плечах синяки, а еще большой фингал под глазом.

Настя поежилась, подняв ворот пальто, под которым простое домашнее платье. Ноги мерзнут с голыми коленками. Малого одеть успела, а сама кое-как… И выскочила из дома, словно за ней черти гнались. Девушка, как зверек чувствовала всем хребтом опасность. Сегодня интуиция вопила в три горла: «Беги!».

Идти им некуда. Совсем. Демьян когда-то пригрел девушку из провинции, которая толком не выучилась, сбежав от такой-же пьющей родни. Исчезни Настя, ее никто искать не станет.

Настасья простая, как три копейки. Такую многие не принимали — не было сдачи. Ей хочется просто человеческого тепла, покоя и сытости. Она была рада, когда Демьян, ее якобы, гражданский муж… А по факту просто сожитель, который в любой момент может пнуть под зад и катись Настя с Малым на все четыре стороны. Так вот, когда мужчина не пил, то был совсем не плохим. Мог с барского плеча ботинки ей купить, а сыну разного детского питания. Комбинезончик голубой недавно справил. В нем Малой просто хорошенький пупсик. У Малого было имя и даже отчество — Демьянович. Но отец посчитал, что Малого в обиходном разговоре более, чем достаточно.

Сумерки ползли, захватывая всю округу. В окнах люди со своей жизнью, им нет дела до молодой матери и ребенка. Настя потрогала руки малыша и вздохнула. Теплые, значит не замерз еще в холодный июнь, где питерской погоде не сказали, что настало лето. Градусы едва до пятнадцати поднялись.

— Спи, — приказала Малому. — Поспишь и все будет хорошо, — уговаривала больше себя, чем его.

Понятливому парню было жалко ее. Гукнув, он протянул ей свой кулачек помусолить, но глупая женщина уткнулась лицом в его плечо и замерла. Настя всхлипывала, тряслась худенькими плечиками… плакала громко внутри и тихо снаружи.

Феликс, сидевший на окне подъезда, выстроил линию своей симпатии. Спрыгнув на пол, посеменил вниз, распушив белый хвост. Вышел в двери следом за мужиком, коего послали на ночь глядя мусор выносить.

Мягкие лапы ступают не слышно. Дух мщения подкрался к мамочке, сидящей на лавке и запрыгнул к ней на колени. Настя дернулась, почувствовав толчок в ноги. На нее смотрели самые синие глаза из синих…

— Не плачь, — кот наклонил голову на бок, и дернул ушами.

— Котик, это ты говоришь? — она утерла рукавом слезы.

— Я — Феликс, милая барышня. Дух мщения к вашим услугам, — казалось, он улыбался, вздернув мордочку. — Пойдемте со мной. Здесь недалеко моя знакомая живет — добрая женщина и детей она любит, — посмотрел на Малого, распахнувшего от удивления глаза. «Милая говорящая игрушечка… Эх, дотянуться бы!» — напрягся до красноты и засучил ногами.

— Э-э-э, нет! Тискать меня нельзя, — дернув хвостом Феликс и соскочил на землю. — Идем? Хвати мерзнуть и мокроту разводить, — обернулся подбадривая.

Колесики скрипели по пустым дворам. Странная процессия во главе с котом никому не встретилась. Стая из бродячих псов обошла их стороной, не залаяв ни разу. Помнили блоховозы Феликса, который однажды дал взбучку их вожаку.

— Оставь коляску внизу, нам на третий этаж, — белая шерстка ходила волнами при каждом его движении по ступеням вверх.

Настя прижимала ребенка к себе и не совсем верила в реальность происходящего. От постоянного стресса у нее выработалось пограничное состояние «ничего», если не было прямой угрозы.

— Эта дверь. Звони, — кот уселся на придверном коврике и стал вылизывать одну лапу, и «заходить» ей за ухо, «намывая гостей».

— Тоня-а-а! Свои! — крикнул пароль. — Открывай, мы голодные, а пацан обосрался два раза, — фыркнул недовольно от «ароматного» запаха, бьющего по кошачьим рецепторам.

— Ой, проходите, — нисколько не удивилась хозяйка квартиры, видимо привыкнув, что Феликс к ней таскает народ. Не часто, но есть такое дело… У нее, видишь ли, всегда наготовлен борщ и в холодильнике есть сосиски. Куда еще идти с пустым желудком? Конечно, к Антонине!