Чтение онлайн

— Очки справа… Да, вон они! — ей мягко толкнули в руку.

Девушка подхватила свои окуляры и нацепила на нос. Похлопала глазами, отыскивая предмет мужского голоса, но перед ней сидело только милое белое пушистое создание.

— Налюбовалась? — спросил Дух мщения, наклонив голову на бок. — Меня Феликс зовут. Поднимайся, простудишься еще. Вы, женщины — слишком хрупкие и ранимые, — прищурившись, оглянулся в ту сторону, куда он спугнул наркомана и зашипел, вздыбив шерсть.

— Вера, — представилась Вера и неуклюже поднялась, отряхивая пальто. Еще раз чуть не упала на скользком. Тощие ноги, как спички будто совсем не держали. Под недоверчивым синеглазым взглядом она немного прошлась. Остановилась, переминаясь с ноги на ногу. — А можно тебя в гости к себе пригласить на ужин? — робко спросила защитника.

— Я уж думал, ты никогда не предложишь! — обрадовался Феликс, облизнувшись. Подняв хвост, засеменил лапками рядом, очень надеясь, что девчонка больше падать не станет.

Ей вспомнился рассказ однокурсника, когда тот наелся неизвестных грибов в лесу, при чем, сырых… А потом разговаривал с деревьями. И вот, что интересно! Они ему отвечали. Даже подсказали как выйти из дебрей, где он два дня плутал, отстав от туристической группы.

Но Вера грибов не ела сегодня, и маринованных тоже, чтобы с говорящим котом общаться.

— Проходи, Феликс. Здесь я живу, — стянула вязаную шапку с головы в прихожей. Аккуратно повесила на вешалку пальто, накинув сверху шарфик.

Дух подозрительно осмотрел две комнаты. Обнюхал все углы. Попрыгал на диване. Покопал в большом напольном вазоне, где пальма стояла.

Вера, сделав бровки «домиком», наблюдала за непонятным любопытством четвероного гостя. Феликс метался по квартире, будто что-то искал.

— Странно, очень странно, — бубнил себе под нос Кот.

— Еще как, — закивала Вера. Ей вообще сегодня странностей по самую макушку хватило. — А что ищем? — все же решила полюбопытствовать.

— Как найду, скажу, — Феликс начал злиться. Он вскинул взгляд на окно.

На подоконнике сидел ангел, самый настоящий. В этот раз он принял облик обычного мальчишки в джинсах и рубашке. В прошлый-то был девкой в балахоне… Только крылья блестят за спиной те же. Покачивая ногой, посланец Божий спокойно наблюдал за духом-изгнанником, с которым с утра зарубился на девчоночью душу. Да, именно душу Верочки ангелу нужно было сопроводить до Небесных врат.

— Пойду чайник поставлю и бутерброды сделаю, — Вера двинулась было на кухню, но Феликс ее опередил.

Прискакал на кухню взъерошенным. Запрыгнув на табурет, вытянулся как суслик и снова давай вертеться, выискивая опасность. Настенные часики щелкнули, и показывали ровно восемь вечера… Верочке оставалось дожить еще тридцать минут. Это и много, и мало. У Духа сердце билось так часто, что он уже не понимал откуда ждать опасности. Он сегодня с лап сбился ее спасать…

Машина, которая должна была потерять управление и врезаться в остановку, где Вера стояла… Если б та не пролила на себя кофе из стаканчика, когда ее кто-то грубо толкнул сзади. Девушке пришлось остановиться, вынуть влажную салфетку и оттереть пятно. Наркоман этот… Потом лифт, куда Феликс закапризничал идти, что он боится.

— Тик-так! — подразнил ангелочек, расположившийся на холодильнике.

— Стоп! — рявкнул Кот на подопечную, та аж подпрыгнула. — Чайник не трогай. Воды попьем. И это… Вер! Медленно положи нож. Мы, коты, любим колбасу от палки откусывать. Будем кусать по очереди.

— И водой запивать? — девушка сделала, как он просил, отложив холодное оружие в сторону.

— Водичкой, — Феликс утер лапой кошачий ворс лба, будто пот смахивал.

Отломив колбасу по-братски, они жевались молча. В углу вздыхал ангел, будто знал то, что никто больше не знает.

Раздался дверной звонок. Вера и Дух мщения замерли.

— Ждешь кого-то? — Феликс сглотнул. В его синих глазах зажглись искры опасения.

— Нет. Соседка, наверное. Вчера занимала картошки. Пойду, посмотрю, — Веруня отлепила свое щуплое тельце от стула и потопала открывать.

Часы показывали без пяти минут до судьбоносного часа.

На Земле вершаются разные дела, как и на Небе. Кто-то решил, что Вере не обязательно быть здоровой, быть красивой… Любимой ей не быть. Девушка на свидании не разу ни была, желающих не нашлось.

«Несправедливо!» — скажете вы. Вот и Феликс так посчитал. Он, вцепившись когтями в теплые колготки, как верхолаз, добрался вдоль позвоночника до тонкого плеча. Кое-как уместился на узком плечевом суставе

— Мне сверху виднее, — уточнил на возмущенное веркино: «Эй! Я тебе не когтеточка».

— Здрасьте, теть Люб. Да, могли бы и не возвращать, — Вера приняла из рук соседки куль с пятью картофелинами.

— Вер, ты кота завела? — удивилась соседка. — Мать твоя говорила, что слюна кошек для тебя токсична. Ошибалась, скорее всего, — махнула рукой тетка Люба и пошла в сторону своей двери.

Феликс моргнул. Встретился с удивленными расширенными глазами девушки, ставшими непомерно большими через стекло очков. Верка медленно осела, а потом и вовсе завалилась на бок в тесном коридорчике… Только пакет с овощами зажат в кулаке. Дух успел отпрыгнуть и шокировано жался к стене. Вся шерсть торчком. Когти наружу вцепились в пол.

— Ты не расстраивайся, — ангел появился бесшумно, как ангелам и положено приходить. — Оформлю ее на реинкарнацию в обеспеченную семью. Будет счастливой красавицей…

— Дурак ты, Федя. Она и так красива, хоть люди этого и не видят, — из синего левого глаза стекла прозрачная слеза и капнула ей на запястье.

— Ладно, я забираю «свое», — ангел протянул руку, но ничего не происходило. Душа не пошла на встречу. — Это еще что за дела? — паренек нахмурился.

«Любовь» — пришло откровение сверху от начальства. Дух мщения выпустил слезу любви впервые за много тысяч лет…

Вера вздохнула полной грудью и открыла глаза.

— Феликс, ты ведь больше меня оставишь? — в ее тихом голосе мольба.

— Сколько смогу, — ответил честно Дух. — Хватит валяться. Пошли ставить чайник и резать хлеб на бутерброды. Колбаса еще осталась.

Со звоном серебряных колокольчиков, ангел Федя ушел один.

Даша не поднимала головы лишний раз, больше смотрела на руки людей, из которых сыпалась мелочь к ней за проезд в пригородном автобусе. Кто-то вынимал бумажные купюры небрежно и морщась, принимал сдачу, не желая касаться ее, будто несчастья и бедность передаются через дашину распахнутую ладонь… сухую морщинистую кожу, пальцами, с коротко стриженными ногтями, не знающими маникюра.