Чтение онлайн

— Бывало и хуже, — Феликс спрыгнул с табуретки и заскочил на подоконник, всматриваясь куда-то вдаль. — Не могу попасть в дом престарелых. Мне позарез туда надо попасть. Плохие дела там творятся, Василиса.

— Это тот домина, что за высоким забором в конце дороги? Так туда ни никто не может… У них там охрана и говорят, что ток пустили по верху ограды. Врут, наверное, — махнула рукой.

— Не врут. Камеры. Охрана. По всему периметру током шарахает. Странно для дома, где божьи одуванчики вынуждены свой век доживать… И дымка над тем местом — густая черная, — от его взгляда у женщины мурашки забегали по телу. — Как-то часто умирают в том доме люди.

— Так в полицию надо звонить! И этому… главному в прокуратуру писать, — заохала Василиса.

— Бесполезно. Все шито — крыто. Были проверки. Все пенсионеры, как один довольны и счастливы, будто пыльцу фей нюхнули. Документация в порядке. Не к чему прикопаться… А то, что умирают, так старые же, отжили свое, — заурчал недовольно.

— Что же делать? Правды не добиться домыслами, Феликс. Нужны факты, — покачала головой Вася, вспомнив как ей сложно было доказать, что соседи сверху постоянно топят их ванную комнату.

— Вот если бы, такая старушка как ты со своим питомцем, с которым не хочет расставаться, поступила… — Дух выставил один коготь в ее сторону.

— Я? Так я простая, не богатая, — Василиса оттянула край поношенной и растянутой кофты. — Кто же меня туда пустит?

— Это мы решим, — самоуверенно кивнул Феликс. — Будет внучка с большими деньгами и приоденем в лучшем виде. Соглашайся, Василиса?

Ну, а что? Вася еще в молодости хотела актрисой стать. У нее даже профиль, как у Веры Холодной. Правда, нет ни слуха, ни голоса, но ее же для проверки петь в доме престарелых не попросят, верно?

— Есть какие-то версии, что может нас ожидать? — Василиса поправляла парик перед карманным зеркальцем, едва узнавая в импозантной даме себя. Жемчужное ожерелье в несколько нитей. На пальце массивное кольцо с рубином, такие же серьги в ушах. Она научилась презрительно поджимать губы, порепетировав немного под одобрительные кивки Кота.

— Дилетанты оккультизма, — Феликс, тоже прихорошенный в черном кожаном ошейнике с серебряными вставками, сидел на руках своей «хозяйки» и говорил так уверенно, будто диссертацию защитил по этой науке.

Кира кидала подозрительные взгляды на заговорщиков. Ее роль внучки заканчивалась у ворот загадочного двора, куда нужно было высадить пассажиров из дорогой тачки.

— Не волнуйтесь, Кира Андреевна! — перед Кирой плясали в реверансах. Еще бы! Приехала владелица антикварных магазинов, чтобы собственной персоной поместить любимую тетушку под присмотр специалистов.

— А шашки? В шашки тут играют? — капризно дулась Василиса, войдя в роль избалованной инфантильной особы, делающей манерные взмахи руками, будто веером себя обмахивает.

— У нас целая комната разных настольных игр, — молодой прилизанный темноволосый красавчик в костюмчике, уверял, что оное место — просто санаторий с развлечениями на любой вкус.

Церемонно распрощавшись с Кирой поцелуями в щеки, Вася величество позволила провести себя в свой будуар.

Чернявый побегал по апартаментам, показывая, что тут и как, не забывая улыбаться в тридцать два зуба и сыпать комплиментами. Пенсионерку передернуло от абсолютно мертвых темных глаз, будто смотришь в два пустых высохших колодца. Она с трудом перенесла его присутствие и смогла выдохнуть только тогда, когда пижон свалил за дверь.

— Расслабляться не стоит. Здесь камеры, — мурчал Феликс на ушко, якобы размазывая свои слюни на «любимую хозяюшку». — Комнатка миленькая. На коврах и вазах не сэкономили. Люстра в хрустале…

— Ужас! Спать в парике? — у Васи все сразу же зачесалось и забегало под чуждыми волосами. Она уже было дело запустила руку под парик, как Дух ее легонько куснул за поднятую руку и задергал недовольно усами.

— Собираемся на ужин! Там осмотримся. Ничего не есть без моей команды! — ворчало кошачье начальство, пока его несли в общую столовую.

— Да, поняла я, поняла…

— Вроде, ничего подозрительного не унюхал. Дай мне кусочек индейки.

Вася попилила диетическое мясо ножом и прямо на вилочке протянула Феликсу для дегустации.

— Хм-м-м. Еще! Не распробовал.

Так прожора смел почти весь ее ужин, оставив Васе только кусок творожной запеканки и чай.

— Попроси еще добавки зеленого чая, я прошмыгнусь по столовой. Какие-то они слишком послушные. Жуют механически, будто совсем не чувствуют вкуса, — Феликс сиганул со стула и посеменил к ближайшему старичку в очках с золотой оправой.

Он потерся, в надежде, что дед хоть как-то среагирует, но тот явно не замечал животное у своих ног. Тогда Дух обнаглел и забрался на колени.

— Эй, чувак? Але? Есть кто дома? Щас наложу тебе какулей на брюки… Можно, да?

Чтобы бы Котодух не говорил, старик был так же безмятежен и мусолил во рту еду, часть которой застряла в бородке.

— Зомби какие-то, — почесал Феликс за ухом.

Заметив работницу в переднике, забирающую тарелки со стола, мститель пригнулся и принял наблюдательный пост на дедулькиных костлявых ногах. Другая женщина разносила какой-то розовый кисель в высоких стаканах. Обойдя все столики, они синхронно удалились в коридор.

— Вася, кисель не пей! — Феликс успел допрыгать до подруги и выбить из ее руки пойло. Стакан естественно упал на пол и разбился.

Они в четыре глаза смотрели как желеобразное месиво пузырилось, растекаясь уродливым осьминогом, как живое булькающее существо.

— Феликс, это уже страшно. Можно я домой пойду? Мне огурцы солить нужно, — Василиса громко сглотнула, держась за шею.

— Ага. Кто нас выпустит? Обратного хода нет, дорогая. Если только ногами вперед, на кладбище, — обнадежил «партнер». — Теперь ругай меня во всю матушку, что я пакостливое животное. Давай! Я в тебя верю.

Василиса очень старалась, разыграв целую драму. Феликс был оболтусом, мелким паразитом и неблагодарным скотиной…

— Я расстроена! — бросила салфетку на стол пенсионерка. — Пойду к себе, — и действительно резко встала, налетев «нечаянно» на разносчицу с новой порцией напитка для нее. Столкновение не выдержал и этот стакан…

Феликс ускакал от «стыда» подальше… В сторону кухни.

Старики с ничего не выражающими лицами, допивали свой кисель, никак не обращая внимание на представление.