Чтение онлайн

– Только захватили с собой снаряжения на маленькую армию, а также убийцу-подручного, занятого в «охранном» бизнесе. И пушку в придачу. Мне кажется, вам стоит придумать что-нибудь поизобретательней.

Мардер рассмеялся.

– Ну что тут скажешь? Скелли увязался за мной без всякого приглашения. Вот его и спрашивайте, что он здесь забыл и зачем приволок свою пушку.

– Может, и спрошу. Почему вы купили именно этот дом?

– Он был выставлен на продажу, причем за разумную цену. Даже за смешную.

Девушка пристально посмотрела на него.

– Любопытно. О причинах своего приезда вы лжете, но насчет дома честны. Позвольте спросить вот что: с тех пор как вы приехали сюда, вам кто-нибудь угрожал? Конечно, если не считать сегодняшних событий – полагаю, это уже из-за меня.

– Да. Сегодня днем приходили люди и велели нам проваливать отсюда.

– Вам известны их имена?

– Да. Гаско и Крусельяс. Они сказали, что работают на Сервандо Гомеса.

– В таком случае у вас проблемы не только с Ла Фамилиа, но и с Лос Темплос. Не хотела бы я быть вашим страховщиком.

– А Лос Темплос – это…

– Дочка Ла Фамилиа. Уж кто они-то такие, вы знаете, правда?

– Наркокартель.

– Больше чем наркокартель. Наркокартель с религиозными притязаниями. Только этого Мексике и не хватало – еще одного кровожадного культа, оправдывающего свои преступления велениями Господа.

– Они и вправду верующие?

– В Мексике верующих нет. Ну да, попадаются набожные старушки, но за вычетом их церковь всегда была жульнической конторой, чья цель – отвлекать людей, чтобы правители могли невозбранно их грабить. Тут то же самое.

– Я верующий, – кротко сказал Мардер.

Кажется, она его слова не восприняла.

– В случае с Ла Фамилиа один из первых jefe наткнулся на книжку какого-то американского евангелиста с бредом насчет того, как стать героем-христианином, и теперь они все ее читают и цитируют при совершении убийств. А убийства, соответственно, объявляются Правосудием Господним.

– Это те ребята, что с большими распятиями и браслетами-четками?

– Да. Тонкие различия между христианскими сектами от них ускользают. Так или иначе, возникает вопрос: откуда столько жестокости в заурядном курортном городишке?

– Надеюсь, вопрос риторический.

Фыркнув, Пепа закатила глаза.

– Примерно полгода назад полиция устранила Насарио Морено, jefe Ла Фамилиа, и его подручные рассорились. По всему штату развесили плакаты, провозглашающие, что Ла Фамилиа больше не существует и что ее альтруистические функции перешли к группе, принявшей имя «тамплиеров» – Los Templos – в честь средневекового рыцарского ордена. Некоторые из бандитских заправил перекинулись в новую организацию, другие остались верны прежней, то есть Ла Фамилиа. Естественно, основная грызня идет в Морелии и на севере, но и тут есть лакомый кусочек – порт в Карденасе. Через него ввозят вещества, из которых изготавливают амфетамин, а заодно и наркотики из Южной Америки. Jefe Карденаса, Мельчор Куэльо, хранит верность остаткам Ла Фамилиа. Jefe Плайя-Диаманте перекинулся к тамплиерам.

– Этот Сервандо Гомес?

– Да. Многочисленные друзья зовут его «Эль Гордо». Все убийства последнего времени вызваны конкуренцией между Куэльо и Гомесом. Куэльо из этой парочки более жестокий. Его называют «Эль Хабали», то есть «Кабан». Его фирменный знак – оставить от человека одно туловище и выбросить. На спине жертвы зеленым маркером записывают ее преступления.

– Приму к сведению, – сказал Мардер. – А есть ли знак у Эль Гордо?

– Тамплиеры оставляют голову и симметрично располагают конечности относительно нее: ноги по бокам, а руки складываются в форме креста ниже. В глаза вставляют зубочистки, чтобы не закрывались, а в рот вкладывают свиток с объяснением мотивов казни. Еще один пример затейливого мексиканского народного творчества.

– А как же туловище?

– А его в море – так говорят, по крайней мере. В любом случае вся эта театральная рисовка и жестокость – не самое интересное. Самое интересное – это социология и экономика. Социология по той причине, что каждый мексиканский бандит мечтает завоевать уважение. Так было всегда. Всякий мужчина в Мексике в глубине души жаждет быть ching'on [67] , а прочие пусть будут chingada [68] . Но чтобы это стало очевидно всему миру, у него должна быть молодая жена-блондинка, дом в Чапультепеке [69] , несколько яхт, он должен отдыхать за границей. Но пока они narcoviolentes, добиться всего этого, а тем более удержать, не так-то просто. Поэтому каждый ищет способ как-то избавиться от бандитского клейма или хотя бы избавить своих сыновей. Эти люди сильно потакают своим сыновьям. Если у тебя сын красавец и плейбой, это почти так же хорошо, как жена-блондинка.

– А у Гомеса и Куэльо есть такие сыновья?

– У Гомеса двое. Учатся в элитной частной школе в Сан-Диего, катаются на дорогущих спортивных тачках и встречаются с девчонками-чирлидерами. А Габриэль, сын Куэльо, живет здесь. Плейбоем ему быть неинтересно. Ему интереснее быть бандитом, и старик, надо думать, страшно им разочарован. Его прозвали «Эль Кочинильо», то есть «Поросенок». Зато у Эль Хабали несколько дочек, и все получают воспитание в Европе. Придется ему обойтись добропорядочными внуками. А может, и нет; может, он рассчитывает преобразиться в нынешней своей ипостаси – этакий бандит-бодхисатва.

Мардер широко улыбнулся, и суровое лицо Пепы, кажется, несколько смягчилось. Хорошо бы и ей улыбнуться.

– Отлично. Вам бы статьи писать. Ну и как у него дела с преображением?

– Начал вкладывать капитал. Числится так называемым партнером в целой куче легальных компаний. У него есть доли в гостиничном бизнесе, сельском хозяйстве, морском и наземном транспорте. В городе ему принадлежит служба такси, несколько баров и ресторанов. Он интересуется политическими кампаниями и запугивает либо убивает журналистов, которые выступают против его кандидатов. А деньги от наркоты все валят и валят, потому что на El Norte спрос на наркоту колоссальный – единственное, что превосходит по размаху лицемерие вашего правительства. Соответственно, положение с наличностью у него в организации все опасней. Даже в Мексике сложно тратить по десять-двадцать миллионов в месяц, не заявляя об источнике доходов. Так что им требуется как-то отмывать эти деньги, не задействуя при этом банковских счетов, которые легко отследить. А где лучше всего отмываются деньги, Рик?

– Ну, американская мафия начинала с самогона, а потом перешла на казино. Вегас и все такое прочее.

– В точку, казино! Вы в курсе, что в Плайя-Диаманте находится заповедник морских черепах?

– Нет, не в курсе. Но рад это слышать.

– Да, каждый год, летом и в начале осени, на пляж выбираются оливковые черепахи и откладывают яйца, поэтому строительство на прибрежной полосе запрещено. Конечно, мексиканские чиновники славятся своей продажностью, но экологи держат ухо востро, и если вдруг строительство разрешат, то разразится международный скандал. Есть, впрочем, одно исключение – участок, на который строительный запрет не распространялся с самого начала, еще когда планировали заповедник. Это прибрежный остров, где черепахи по какой-то причине не гнездятся.

И она наконец наградила Мардера улыбкой – доброй и обворожительной, хотя и добивалась устрашающего эффекта.

– То есть этот остров? Исла-де-лос-Пахарос?

– Именно. Так что когда заявляется пара американцев во всеоружии и сразу же начинает оборонять его и от тамплиеров, и людей Куэльо…

– Не оборонял я ничего от Куэльо. Я вас защищал. Мне и в голову не приходило, что бандиты задумали устроить на моей территории казино.

Пепа хотела что-то сказать, но осеклась и спросила вместо этого: