Чтение онлайн

В январе 1918 г., по некоторым сведениям, Константин Попов был избран от совета профсоюзов Омска членом Сибирской областной думы. Но она так и не смогла проработать ни одного дня вследствие разгона её большевиками. В том же январе месяце те же самые большевики, только теперь уже омские, распустили и местную городскую думу. Константин Андреевич высказался тогда категорически против такого рода мероприятий, публично заявив через печать, что роспуск всенародно избранных органов местного самоуправления является ударом по одному из самых главных завоеваний русской революции.

Во время эсеро-чехо-белогвардейского антисоветского мятежа в июне 1918 г. Попов, как и многие другие меньшевики, не пытался сбежать вместе с большевиками из осаждённого Омска, полагая, видимо, что на смену диктатуре коммунистов к власти в Сибири придут демократично настроенные политики, в том числе и из лагеря умеренных социалистов, к которым меньшевики относили и себя. Однако Константин Андреевич, как, впрочем, и остальные его товарищи, ошибся в своих прогнозах, вследствие чего сразу же после занятия Омска войсками победившей правой оппозиции он был арестован. Сначала содержался в местной тюрьме, а потом в «эшелоне смерти» его отправили на восток, но по дороге он сбежал и в Иркутске примкнул к местному подполью.

Здесь в декабре 1919 г. Попов принял активное участие в вооруженном антиколчаковском мятеже, организованном так называемым Политцентром, состоявшим из политиков как раз умеренно левых взглядов. В результате победы восстания 5 января 1920 г. Константин Андреевич возглавил специально созданную при комиссариате юстиции Политцентра чрезвычайную следственную комиссию для расследования деятельности арестованных в Иркутске членов колчаковского правительства. Спустя 10 дней, вечером 15 января, в распоряжение ЧСК поступили два самых главных подследственных: председатель колчаковского правительства В.Н. Пепеляев, а также сам бывший теперь уже верховный правитель России адмирал А.В. Колчак. Так что именно Константин Попов вёл первые допросы некогда, казалось, абсолютно несокрушимого военного диктатора и его первого министра. Однако уже спустя несколько дней власть в Иркутске от земско-областнического Политцентра перешла в руки большевиков, и председателем чрезвычайной следственной комиссии был назначен вместо Попова коммунист Самуил Чудновский. 17 февраля того же года комиссариат юстиции Политцентра, равно как и его следственную комиссию, распустили, а функции по борьбе с контрреволюцией передали губернской ЧК, которую Чудновский возглавил, а Попов стал его заместителем.

Потом Константина Андреевича перевели в родной Омск на должность сначала заместителя, а потом и председателя губернского исполкома. В 1922 г. его отозвали в Москву в аппарат ЦК партии большевиков (в которую он, по всей видимости, уже вступил к тому времени). В 1925 г. под его редакцией впервые увидел свет крупнейший политический бестселлер тех лет под названием «Допрос Колчака» (что им там было отредактировано — теперь, наверное, одному только богу известно…). В 1928 г. Константин Попов перешёл на преподавательскую работу, сначала трудился в институте красной профессуры, а потом в историко-архивном институте. Умер в Москве в 1949 г.

Постоловский Иван Семёнович — 27 лет в 1918 г., из крестьян Каменец-Подолской губернии, большевик с дореволюционным стажем, участник Первой мировой войны, солдат. После ранения в 1916 г. Постоловского определили в один из запасных полков Иркутска. В 1917–1918 гг. — он активный участник революционных событий, комиссар юстиции в правительстве второй Центросибири, с апреля 1918 г. занимал пост председателя сибирской ЧК. В период антисоветского мятежа летом того же года после оставления советскими войсками Иркутска пытался пробраться в Якутскую область, но по дороге был схвачен кулаками и передан одному из казачьих отрядов. 16 августа 1918 г. Ивана Постоловского казнили (повесили) в Иркутске в роще с экзотическим названием «Царь-девица». Позже, уже в советское время, на этом месте установили памятник большевикам, погибшим от рук белогвардейцев.

Постышев Павел Петрович — 31 год в 1918 г., родился в Иваново-Вознесенске в семье рабочего, большевик с 1904 г. В 1912 г. был сослан в Сибирь на вечное поселение. Активный участник революционных событий 1917 г., занимал должности председателя ревкома в исполкоме 1-й Центросибири и председателя ревтрибунала в совнаркоме Центросибири второго созыва, один из создателей Сибирской ЧК. После антибольшевистского восстания (сибирского бунта) летом 1918 г. отступил с остатками войск Центросибири на Дальний Восток, где принял активное участие в организации красного партизанского движения. После окончания Гражданской войны находился на самых высоких партийных постах сначала в ДВР, а потом в Украине. В 1935 г. Постышева наградили орденом Ленина, но в 1938 г. он подвергся опале и через два года погиб в сталинских застенках.

Потанин Григорий Николаевич (1835–1920) — коренной сибиряк, родился на территории современной Семипалатинской области Казахстана, в XIX веке входившей в юрисдикцию Сибирского генерал-губернаторства, в семье офицера Сибирского казачьего войска, окончил Омский кадетский корпус и неполный курс Петербургского университета. Потанин, как его часто называли ещё при жизни, — великий сибирский старец, патриарх сибирского областничества. Он — первый почётный гражданин Сибири, после Чингиз-хана — вторая по значимости личность в истории из числа родившихся на территории нашего края. Место захоронения Чингиз-хана до сих пор никому неизвестно, точно так же и могила Григория Николаевича Потанина едва-едва не затерялась в перипетиях прошедших лихолетий. Но, к счастью, теперь она находится там, где, наверное, и должна была быть изначально, — под сенью могучих сибирских кедров — в роще Томского государственного университета. На этой могиле почти всегда — не более одного-двух весьма скромных поминальных венка, причём, как правило, без указания названия лиц и организаций, сей «великий» дар приносящих. По вполне понятным причинам его могилу никогда не посещают и так называемые официальные лица. Как удалось сибирской и, в частности, томской интеллигенции в пятидесятые годы прошлого века настоять на том, чтобы перенести прах Потанина с погибавшего под бульдозерами кладбища Иоанно-Предтеченского монастыря (нынешний студенческий городок ТПУ) в Университетскую рощу, — просто уму непостижимо…

Последние 18 лет своей жизни Григорий Николаевич прожил в городе Томске. Сначала снимал квартиру в доме под самой Воскресенской горой, у места основания города, потом — на ул. Преображенской, в районе так называемой «Сибирской слободки» (сейчас это улица Дзержинского), затем — на Дворянской (ныне Гагарина). А в революционном 1917 г. он жил по ул. Белинского-20, на небольшой съёмной квартире, точнее в маленькой комнатке, а по сути хоть и в мирской, но келье, как, впрочем, и положено, видимо, тем немногим, кто — из числа богом избранных для дел, особо значимых. А незадолго до смерти Потанин поселился у давних знакомых — в семье Зобниных — на той же улице Белинского в доме под № 56 (сейчас это дом № 80), отсюда его и увезли уже смертельно больного в медицинскую клинику Томского университета.

Потанин — крупный этнограф и фольклорист, известный путешественник, внесший весьма существенный вклад в изучение некоторых районов Монголии и Китая, по слухам, искал и почти нашёл могилу Чингиз-хана. Основатель города Верный, ныне Алма-Аты. Обладатель золотой медали Русского географического общества.

Но, в первую очередь, Потанин — один из так называемых отцов-основателей областнического движения в Сибири, его патриарх. Вместе с Николаем Ядринцевым, на основании идей великого русского анархиста Бакунина и работ казанского профессора Щапова, Григорий Николаевич разработал основные положения теории культурной, экономической и политической автономии Сибири в рамках единого Российского государства, став после этого лидером, главным теоретиком и идеологом областнического движения в Сибири. В дни молодости, а также в период Первой русской революции Потанин, по некоторым сведениям, являлся также и членом народнической партии (партии народного социализма, стоявшей, однако, скорее на левобуржуазных, нежели на правосоциалистических позициях), что в период второй русской революции, а также Гражданской войны позволило представителям как правых (кадеты), так и левых (эсеры) партий спекулировать его именем, заочно зачисляя Григория Николаевича или в число своих сторонников, или даже порой и в свои партийные ряды.

В 1917–1918 гг. Потанин являлся почётным председателем на всех сибирских областных съездах и формально возглавлял все административные, а также политические органы, избиравшиеся на этих революционных форумах. Под влиянием своего ближайшего окружения, прежде всего Адрианова и Гаттенбергера, Потанин в категорически негативном тоне высказывался в тот период о большевиках, которые, несмотря на все его выпады, чаще всего прощали Григория Николаевича, учитывая его преклонный возраст (83 года в 1918 г.), а также поистине легендарный авторитет в кругах сибирской общественности. Умер Григорий Николаевич в Томске 30 июня 1920 г. и сейчас покоится на сибирском «Акрополе» — на одной из городских возвышенностей, близ стен сибирского «Парфенона» — главного корпуса Томского государственного университета, первого в Сибири храма науки, под раскидистыми кронами сказочно могучего и вечнозелёного сибирского кедра.

Прохоров-Кондаков Сергей Кондратьевич — около 25 лет в 1918 г. Студентом 4 курса юридического факультета Томского университета его мобилизовали на фронт Первой мировой войны, дослужился до звания поручика. Вернувшись в начале 1918 г. домой по демобилизации из действующей армии, он вступил в томскую подпольную антибольшевистскую организацию. В конце мая того же года во время вооруженного выступления оппозиции Сергея Кондратьевича тяжело ранили в голову, после чего он оказался в плену у большевиков. По одной из версий, Прохоров-Кондаков 29 мая подвозил на телеге оружие к штабу восстания, располагавшемуся в здании учительского института, но натолкнулся на сторожевой пост красных, принял неравный бой, в результате которого получил тяжелое ранение и попал в руки врага. Через несколько дней, когда советская власть в Томске окончательно пала, его тело было найдено с выколотыми глазами и многочисленными штыковыми ранами. 2 июня при большом стечении народа в кафедральном соборе Томска произошло отпевание покойного и его похороны.