Чтение онлайн

– Доброе утро, мистер Бартон.

– Доброе утро, Шарль. Все готово к вечеру?

– Вы будете довольны, сэр.

– Тот же столик?

– Средний столик в нише. Правильно?

– Да. И вы запомнили насчет лишнего стула?

– Все будет в порядке.

– Вы достали розмарин?

– Да, мистер Бартон. Но мне кажется, это не очень красивые цветы. Может быть, лучше добавить веточки с красными ягодами или несколько хризантем?

– Нет, нет. Только розмарин.

– Хорошо, сэр. Хотите взглянуть на меню? Джузеппе!

Мановением руки Шарль вызвал улыбающегося, низенького, средних лет итальянца.

– Меню для мистера Бартона!

Как по волшебству появилось меню.

Устрицы, бульон, морской язык по-люксембургски, рябчики, жареная цыплячья печенка… Джордж равнодушно пробежал список.

– Да, да, отлично! – Он отдал меню официанту.

Шарль проводил его до дверей. Понизив голос, он произнес:

– Разрешите вам сказать, мистер Бартон, что все мы очень ценим то обстоятельство, что вы… э… снова обратились к нам.

На лице Джорджа появилось подобие улыбки.

– Что было, то прошло, – сказал он. – К прошлому возврата нет. Все это кончено и забыто.

– Вы правы, мистер Бартон. Вы знаете, как мы были потрясены и огорчены, когда все это случилось. Я искренне надеюсь, что у барышни будет веселый день рождения и что вы останетесь довольны.

Отвесив изящный поклон, Шарль удалился и тут же коршуном налетел на одного из младших официантов, который что-то не так расставлял на столике у окна.

Джордж вышел из ресторана, криво усмехаясь.

Он был человеком, лишенным воображения, и поэтому к ресторану сочувствия не испытывал, хотя, объективно говоря, репутация «Люксембурга» пострадала совершенно незаслуженно. В самом деле, разве виноват ресторан, если Розмэри решила именно там покончить самоубийством или если ее убийца задумал именно там привести в исполнение свой замысел? Но, как большинство людей, одержимых какой-то одной идеей, Джордж не способен был думать ни о чем другом.

Он позавтракал в клубе и поехал на заседание правления. Результатами разговора он остался доволен. Все шло как положено.

Когда он вернулся в контору, к нему сразу же заглянула Рут.

– Есть вести о Викторе Дрейке.

– Какие же?

– Боюсь, что на сей раз дело плохо. Он довольно долго присваивал казенные деньги.

– Это сказал Огилви?

– Да. Я дозвонилась до него утром, а десять минут назад звонил он сам. Он говорит, что Виктор вел себя очень нагло.

– Это он умеет!

– Но он заверяет, что фирма не станет возбуждать судебное дело, если деньги будут возмещены. Мистер Огилви говорил со старшим из совладельцев фирмы, так что сведения точные. Вся сумма составляет сто шестьдесят пять фунтов.

– Итак, наш друг Виктор надеялся дополнительно прикарманить сто тридцать пять фунтов?

– Боюсь, что дело обстоит именно так.

– Слава богу, что мы хоть здесь не дали себя околпачить, – сказал Джордж с мрачным удовлетворением.

– Я просила мистера Огилви все уладить. Правильно я поступила?

– Лично я был бы рад, если бы этот юный негодяй отправился в тюрьму, но приходится думать о его матери. Она, конечно, дура, но добрая душа. Виктор, как всегда, в выигрыше.

– Это вы добрая душа, – сказала Рут.

– Я?

– Мне кажется, вы самый добрый человек на свете.

Джордж был растроган и смущен. Он поднес руку Рут к губам и поцеловал ее.

– Дорогая моя Рут! Мой самый лучший, самый верный друг! Что бы я без вас делал?

Они стояли совсем близко.

Она подумала: «Я могла бы быть с ним счастлива. И его могла бы сделать счастливым. Если бы не…»

А Джордж в это время думал:

«Что, если послушаться Рейса и все отменить? Наверное, так было бы правильнее всего».

Но это было только минутное колебание.

– В девять тридцать я вас жду в «Люксембурге», – сказал он.

Все приглашенные пришли.

Джордж вздохнул с облегчением. До последней минуты он боялся, что кто-нибудь его подведет, но теперь все были в сборе. Стивен Фарадей, высокий, немного чопорный, Сандра Фарадей, в строгом черном бархатном платье с ожерельем из изумрудов. В этой женщине чувствовалась порода. Она держалась совершенно естественно, может быть, даже чуть мягче, чем обычно. Рут тоже была в черном платье, украшенном только брошкой. Черные волосы гладко причесаны, руки и шея белее, чем у всех остальных дам. Да и откуда взяться загару при ее образе жизни? Она ведь работает, ей некогда нежиться под солнцем. Он встретился с ней взглядом. Прочтя в его глазах беспокойство, она ободряюще улыбнулась ему. Джордж почувствовал облегчение. Верная Рут!

Рядом с ним стояла Айрис, непривычно молчаливая. Только она, казалось, понимала, что предстоит не совсем обычная вечеринка. Слишком бледна и строга, но ей это даже идет: серьезность придает ей особое очарование. На ней прямое, простого покроя зеленое платье.

Энтони Браун пришел последним. В его походке Джорджу почудилось что-то кошачье, напоминающее пантеру или, может быть, леопарда. Все-таки есть в нем что-то дикое, хищное.

Все были в сборе – в ловушке у Джорджа. Пора начинать спектакль.

Коктейли были выпиты. Все встали и прошли под сводчатую арку, ведущую в главный зал.

Танцующие пары, негритянский джаз, ловкие, проворные официанты. Шарль с улыбкой вышел им навстречу и, как опытный лоцман, провел через зал. Отведенный им стол стоял в дальнем конце, в сводчатой нише. По бокам от него помещались еще два столика, на две персоны каждый. За одним из них сидел смуглолицый иностранец средних лет с роскошной блондинкой, за вторым – совсем молоденькая пара.

Стол в центре, самый большой, предназначался для гостей Бартона.

Джордж любезно пригласил всех занять места.

– Сандра, пожалуйста, садитесь вот сюда, справа от меня. А справа от вас сядет Браун. Айрис, дорогая, это твой вечер. Ты должна сидеть рядом со мной, дальше Фарадей и Рут.

Он замолчал. Между Рут и Энтони остался пустой стул – стол был накрыт на семь персон.

– Мой друг Рейс просил его не дожидаться. Он может немного запоздать. Мне хочется вас с ним познакомить – это прекрасный человек. Он изъездил весь свет и рассказывает бездну любопытных историй.