День поминовения
Шрифт:
Айрис почувствовала досаду. Джордж нарочно посадил ее подальше от Энтони! На ее месте, рядом со своим любезным шефом, как раз должна была бы сидеть Рут. Значит, Джордж по-прежнему недолюбливает Энтони и не доверяет ему. Она бросила взгляд через стол. Вид у Энтони был мрачный. Он даже не смотрел в ее сторону. Только раз он покосился на соседний пустой стул и сказал:
– Я рад, что вы ждете еще гостя, Бартон. Может случиться, что мне придется раньше уйти. Ничего не поделаешь! Я тут встретил одного знакомого.
Джордж улыбнулся:
– Дела в часы досуга? Вы еще не в том возрасте, Браун. Я, кстати, так и не знаю толком, чем вы занимаетесь.
В этот момент в общем разговоре наступила пауза, и поэтому хладнокровный ответ Энтони прозвучал особенно резко:
– Организацией преступлений, Бартон. На прямой вопрос я всегда отвечаю прямо. Ограбление банков! Кражи со взломом! Обслуживание клиентов по месту жительства.
Сандра Фарадей рассмеялась и сказала:
– Вы как будто связаны с производством оружия, мистер Браун? Оружейный король – на нынешний взгляд самая зловещая фигура.
Айрис увидела, как глаза Энтони на секунду раскрылись от изумления, но он тут же шутливо сказал:
– Не выдавайте меня, леди Александра, – это военная тайна. Англия кишит шпионами иностранных держав. Ушей здесь много.
И он многозначительно покачал головой.
Официант убрал тарелки из-под устриц. Стивен спросил Айрис, не хочется ли ей потанцевать.
Вскоре пошли танцевать и остальные. Атмосфера немного разрядилась.
Когда настал черед Энтони танцевать с Айрис, она сказала:
– Свинство со стороны Джорджа рассадить нас.
– Наоборот. Так я могу все время на тебя смотреть.
– Ты и правда собираешься раньше уйти?
– Может быть, придется. – Затем он спросил: – Ты знала, что ожидается полковник Рейс?
– Понятия не имела.
– Странно.
– А ты его знаешь? Да, верно, ты мне уже говорил. Что он за человек?
– Это никому не известно.
Они вернулись к столу. Вечер продолжался, однако атмосфера понемногу снова стала сгущаться.
Чувствовалось, что у всех сидящих за столом натянуты нервы. Только хозяин был весел и держался как ни в чем не бывало.
Айрис заметила, как он взглянул на часы.
Неожиданно раздалась барабанная дробь, и в зале притушили огни. Осветилась эстрада. Задвигались стулья, каждый старался выбрать положение поудобнее. Сначала выступали три танцевальные пары. Их сменил имитатор, который поочередно воспроизводил шум самолета и парового катка, гудок поезда, парохода, стук швейной машинки, мычание коровы. Он имел большой успех. За ним последовали Ленни и Фло – акробатический этюд. Им тоже долго аплодировали. Под конец снова вышли танцоры «Люксембургской шестерки». После этого зажегся свет.
Гости зажмурились от яркого блеска ламп.
И в то же время они почувствовали внезапное облегчение: как будто каждый подсознательно ждал чего-то страшного, и вот ничего не случилось. Все помнили, что в прошлый раз вот так же зажегся свет – и они увидели мертвую Розмэри. Теперь это воспоминание окончательно ушло в прошлое, кануло в Лету [50] . Тень былой трагедии развеялась.
Сандра оживленно повернулась к Энтони, Стивен начал что-то рассказывать Айрис, а Рут наклонилась над столом, чтобы лучше слышать.
50
Кануть в Лету – крылатое выражение, означающее забвение чего-либо. В греческой мифологии Лета – река в подземном царстве, ее вода заставляла души умерших забывать все страдания, перенесенные ими на земле.
Один только Джордж молча сидел в кресле, уставившись на пустой стул напротив.
Голос Айрис вывел его из задумчивости:
– Очнись, Джордж! Пойдем-ка лучше потанцуем. Ты еще со мной не танцевал.
Он стряхнул с себя оцепенение и, улыбнувшись Айрис, поднял бокал:
– Сначала мы выпьем. Я предлагаю тост за юную особу, день рождения которой мы сегодня празднуем. За Айрис Марль, да будет она вечно счастлива и весела.
Все выпили, потом пошли танцевать: Айрис с Джорджем, Рут со Стивеном, Сандра с Энтони. Играла веселая музыка.
К столу все пары вернулись одновременно, смеющиеся и оживленные. Когда все расселись, Джордж вдруг обратился к своим гостям:
– У меня ко всем большая просьба. Около года назад мы собрались здесь на вечер, который окончился трагически. Я не собираюсь воскрешать печальное прошлое, но мне хотелось бы, чтобы имя Розмэри и сегодня прозвучало в кругу ее друзей. Поэтому я предлагаю тост в память Розмэри.
Он поднял бокал, все послушно последовали его примеру. Вежливые маски вместо лиц.
Джордж сказал:
– В память Розмэри!
Все тоже подняли бокалы и выпили.
Наступила пауза. Внезапно Джордж как-то странно качнулся вперед и вдруг всей тяжестью осел на стуле. Его руки судорожно потянулись к горлу, лицо побагровело – ему не хватало дыхания.
Через полторы минуты он был мертв.
Часть третья
Айрис
Потому, что я думал, что мертвые обретают покой. Но это не так…
Глава 1
Полковник Рейс вошел в ворота Нового Скотленд-Ярда [51] и, заполнив обязательный для всех посетителей вопросный листок, через пять минут обменивался рукопожатием с инспектором Кемпом в его служебном кабинете.
Они были хорошо знакомы. Кемп чем-то напоминал полковнику инспектора Баттла, знаменитого ветерана лондонской полиции. Под его началом Кемпу пришлось работать много лет, и он, сам того не замечая, усвоил баттловскую манеру держаться и позаимствовал некоторые из его причуд. Даже внешне он, как и Баттл, был словно вырезан из цельного куска дерева. Но если при взгляде на Баттла вам вспоминалась солидная мебель из тика или из дуба, то здесь была выбрана более эффектная порода – красное дерево или, может быть, любимое нашими бабушками палисандровое [52] .
51
Новый Скотленд-Ярд (буквально: Шотландский двор) – традиционное название лондонской полиции, по названию части Уайтхоллского дворца, где некогда останавливались приезжавшие в Лондон короли Шотландии; название Новый Скотленд-Ярд появилось в 1891 году.
52
Палисандровое дерево – древесина южноамериканского дерева якаранда темно-коричневого цвета с фиолетовым оттенком, отличающаяся приятным запахом, хорошо полирующаяся и употребляемая для изготовления дорогой мебели.
– Вы молодец, что позвонили нам, полковник, – сказал Кемп. – Любая помощь сейчас для нас благо.
– Дело, как я вижу, попало в руки мастера, – сказал Рейс.
Кемп не стал оспаривать это утверждение. Без ложной скромности он соглашался с тем, что именно ему всегда поручали дела крайне важные, особо нашумевшие или в высшей степени деликатные.
– Сложность в том, что тут замешаны Киддерминстеры, – произнес он значительным тоном. – Представляете, как осторожно мы должны действовать.