Чтение онлайн

Пока что всё шло прекрасно. Тяжёлая, но полная победа при Гераклее, потом быстрое и правильное передвижение войск по Аппиевой дороге, и наконец - разумная тактика переговоров, вылившаяся в предварительные условия договора, довольно выгодные для Пирра и при этом вполне реалистичные. Теперь ему, Кинею, предстояло завершить дело. В конце концов, нужно же ему оторваться от Пирра в их шуточном состязании, кто возьмёт больше городов: Пирр - мечом или Киней - словом.

...После быстрой беседы с тремя легатами оратор сразу же понял, что дело нужно иметь исключительно с Фабрицием. Другие двое - совершенно у того в руках. Всё, что нужно с ними делать - это не дать взбеситься, взбрыкнуть. Меры были Пирром сразу же приняты: Эмилию - уютное помещение без резких тонов, умеренное количество хорошей еды и вина, а также искусный лекарь, разбирающийся и в душевных болезнях; Корнелию - хорошие подарки и несколько горячих рабынь для развлечений. И Пирр с Кинем спокойно занялись Фабрицием.

Фабриций был человеком умным и сильным духом, но устроен он был тоже довольно просто. Плохо скрываемое честолюбие в сочетании с хорошо скрываемой злобой. А напоказ - горячая, до жертвенности любовь к Риму. Если довести, может даже подлинно жертвенный поступок совершить, даже и за жизнь не подержаться. Довольно обычный тип личности, в старой Элладе таких на несколько полисов бы набралось. В политическую жизнь Рима Кинею ещё только предстояло вникнуть, но было уже ясно, что Фабрицию на руку заключить сейчас мир с Пирром, если он не будет слишком позорным.

Киней иногда позволял себе менторский тон со своим базилевсом, благо тот был гораздо моложе. Это был именно тот случай. Пирр часто позволял себе резкие высказывания в адрес римлян, и Кинею стоило некоторого труда убедить его, что сейчас надо попридержать язык. Подобный случай может уже и не повториться. В Риме - паника, а договариваться можно с одним человеком. А к одному человеку подход найти всегда легче... Ну, Пирр согласился, и они нашли подход. В общем-то, их интересы совпали. Вдобавок Фабриций свободно говорил по-гречески, и красноречие Кинея действовало на него должным образом.

В итоге остановились на следующем. Пирр оставляет за собой Тарент. Все города и племена южной Италии, присоединившиеся к нему, расторгают неравноправные договоры с Римом и, если на то будет желание всех сторон, ведут с ним новые союзные переговоры, с учётом всех интересов. Все пленные отпускаются без выкупа. Пирр заключает союз с Римом. В итоге базилевс получал мощную базу на юге Италии для вторжения на Сицилию и далее, если судьбе будет угодно - на Карфаген. Оставалось закрепить договор в сенате...

Для очистки совести Киней заглянул в шатёр Пирра, но сторожевой раб сказал, что базилевс, вероятно, опять на ручье. Киней знал это место - парой стадиев выше той излучины, где брали воду для лагеря. И верно - он сразу же нашёл там Пирра.

Грозный правитель, сидя на берегу ручья, небольшим ножичком вырезал слона из пиниевого чурбака. Очень искусно вырезал - Пирр всё любил делать искусно. А ещё он любил всё большое, сильное и смертноносное. По мнению Кинея, именно эта страсть сильнее всего разъедала душу базилевса.

Слон был уже почти готов - оставалась морда с хоботом и бивнями. Вероятно, это был Гиес, отличившийся при Гераклее. Как голодный кот на стайку мышей, бросился он на конницу Левина, превращая в крошево всё, что попадалось на его пути. Это стало примером для остальных слонов и решило судьбу сражения.

Пирр улыбнулся, увидев друга.

– Пирр или базилевс?
– деловито спросил Киней. Так было заведено между ними: в спорных случаях сразу же договариваться о том, как они будут общаться - официально или как друзья.

– Пирр, конечно, - махнул рукой Пирр, - не выдумывай. Прощаемся же.

– Прощаемся?
– улыбнулся Киней, - тогда валяй, облегчай душу. У тебя ведь вечно что-нибудь с ней не так!

С базилевсом, конечно, так не разговаривают. А вот с Пирром Киней часто позволял себе говорить в подобном тоне, зная, что именно так его друг успокаивался легче всего.

– Не так?
– Пирр задумался, - да, ты прав. Я знаю, твой Эпикур учит избегать пустых желаний. Так вот, меня сейчас гложет одна мечта... Пустее некуда, признаюсь.

– Какая же?

– Я даже во сне вижу, - смущённо ответил Пирр, - как мои победы прославляют через тысячелетия. Больше всего я хочу, чтобы выражением "пиррова победа" называли быстрый, искусный и полный разгром врага, ошеломивший всех! У меня прямо сердце чаще бьётся, когда я даже думаю об этом, тем более - произношу вслух!

И впрямь, глаза у базилевса горели, как у влюблённого юноши.

– Через тысячелетия? Пирр, подумай над этим словом! Разве мы с тобой можем судить, какие тогда будут царства и республики, как будут жить люди, во что верить? И - кого прославлять? Я понимаю, тебя завораживает это понятие. Так вот: тысячелетие - это... вроде слона, - Киней указал на фигурку в руках Пирра, - огромное, страшное и вместе красивое, но... Ведь слон - это только слон, а тысячелетие - только тысячелетие. Твоё желание остаться в памяти через такое долгое время подобно, скажем, желанию малолетнего ребёнка стать слоном просто потому, что ему очень нравятся слоны.

– Вечно у тебя на всё ответ готов!
– досадливо махнул рукой Пирр, - ладно, считай, что успокоил.

Кстати, это была частая реакция базилевса на беседы с другом - сначала раздражение, а потом, через некоторое время, ему становилось гораздо легче. Пирр это знал. Помолчав немного, он продолжил:

– Киней, вот славят же Александра, моего родственника, за его завоевание Азии! Чем я-то хуже?

– Тем, - шутливо ответил Киней, - что всё время пытаешься с ним состязаться. Впрочем, - спохватился он, - утешу тебя: Александр тоже постоянно пытался кем-то себя воображать. Да все вы, базилевсы, скажу я вам...

– Меня не интересуют другие базилевсы, - резко оборвал Пирр.

Киней подумал, испугаться ли ему продолжать разговор в том же тоне, но пугаться ему стало лень.

– Ну хорошо, - покладисто ответил он, - давай про тебя. Ты как в детстве себя воображал Ахиллом или там Гераклом, так теперь воображаешь себя Александром. Да-да, про детство ты сам рассказывал!
– засмеялся Киней, увидев, как нахмурился его друг.

– Да я и не спорю, - невольно усмехнулся, наконец, и Пирр, - воображать люблю, есть за мной такая слабость...

– Вот видишь! Какая там у тебя теперь сказочка в голове? Ты - Ахилл, а римляне - троянцы? Тем более, что ведь и происхождение своё они откуда-то оттуда ведут...

– Нет, - Пирр окончательно пришёл в хорошее настроение, - теперь - сказочка другая. Послушай-ка её, мудрец. Я - скорее Геракл, а Рим - это Антей.

– Антей?
– Киней был слегка озадачен, что привело Пирра в полный восторг.

– Антей! Помнишь этот миф?

– Теперь ты меня дразнить?
– шутливо-задиристым тоном ответил Киней, - я его в три года уже, наверное, наизусть знал!