Чтение онлайн

– А ну, разойдись! Сейчас нашему обожаемому Фабрицию не поздоровится!

Несчастному ослику предстояла страшная расправа, но тут неожиданно вмешался Магон.

– Почтенные римляне, - громким дребезжащим голосом перебил он, - вы знаете, я был в роли и палача, и жертвы. То и другое - удовольствие сомнительное, скажу я вам.

Гул разочарования пронёсся по вилле Корункания. Слово гостя, да ещё столь почётного, было законом.

– Завтра же, - утешительно произнёс евнух, и его лёгкий пунийский акцент хорошо действовал на публику - вы будете стыдиться, что забили несчастное, ни в чём не повинное животное. Лучше уж, - возвысил он голос, - поберегите силы, чтобы как следует досталось настоящему Фабрицию! Хотя бы завтра, в сенате! Вот какому ослу нужна хорошая палка вместо репы!

После обильных возлияний настроение меняется быстро, и вся вилла грохнула хохотом и одобрительными криками. Магон уже не боялся открыто нападать на Фабриция - он делал это вслед за другими гостями, и в оскорблении Рима обвинить его было нельзя. Карфагенянин сделал знак управляющему рабу виллы, и довольного Валидуса увели пастись во двор. Корунканий и Пинарий в этот день много не пили - завтра им нужно было выступать в сенате. Поэтому они были согласны с Магоном относительно судьбы осла.

Но разгорячённые бойцы хотели продолжения веселья. Один из них, пьяно икнув, встал с места и подошёл к Магону.

– Пуниец, - начал он, - ты - пуниец!

Язык не очень хорошо повиновался римлянину.

– Ну?
– улыбнулся евнух.

– Я всю жизнь хотел увидеть тр... три вещи, - разговорился воин, - когда грек захочет... ик!.. захочет работать, когда галл откажется грабить и когда,- он шумно набрал воздуха в рот, - когда пуниец... пуниец сделает что-то задаром!

Эта тирада отняла все силы пьяницы, и он не смог больше ничего выговорить. Он только стоял, глядя на Магона, и мычал. Пинарий и ещё один воин потрезвее подхватили его под руки и увели на место.

– Я понял, уважаемые римляне, - спокойно ответил Магон, - что хотел спросить меня этот... несколько увлёкшийся боец. Вы, наверное, хотите знать, почему я не жалею карфагенских, да и своих личных, богатств, предлагая здесь помощь и подарки?

Все согласно загудели.

– Извольте, я всё это сейчас объясню, - Магон скорчил хитроватую гримасу, - как вы знаете, Карфаген уже очень долго борется с Сиракузами за власть над Сицилией. С переменным, надо сказать, успехом, - тут евнух вздохнул, - и вот именно теперь, когда наша цель - контроль над всем островом - близка, как никогда, появляется этот... мальчишка, - римляне поняли, что речь шла о Пирре, - так вот: Карфаген - и я лично тоже - кровно заинтересован в том, чтобы вы, римляне, сейчас победили и не дали ему укрепиться в южной Италии. Тогда и в Сицилии, когда он туда сунется (а он сунется!), положение его будет куда слабее. Вот вам и ответ, - назидательно закончил Магон, - вовсе недаром мы вам помогаем. Как вы могли даже подумать такое!

– А если мы Пирра разгромим, а потом на вас попрём, а?
– шутливо спросил Пинарий.

– Если бы у рыбы были крылышки...
– отмахнулся карфагенянин, - когда ещё это будет. Нам бы в делах текущего момента разобраться. Давайте пока считать - нам всем так будет проще, - что Рим и Карфаген - вечные друзья.

Возглас одобрения пронёсся по вилле Корункания. Магон почувствовал, что расположил к себе всех пирующих.

– Итак, - продолжил он, - я желаю вам победы. Вы очень хорошо и вовремя разобрались с этрусками, смешав все расчёты Пирра и сторонников примирения с ним. Кто из вас хочет продолжать борьбу с Пирром?

Дружный рёв не оставил никаких сомнений в единодушии римлян.

– Идём дальше. Что помешало Левину одолеть Пирра под Гераклеей? Ну?

– Эпирская фаланга - это нечто, - послышалось от столов римлян.

– Да, - не стал спорить Магон, - но победа не склонялась ни на чью сторону, могла достаться как эпиротам, так и вам. Если бы не - что?

– Элефантасы, - раздалось сразу несколько голосов.

– Именно!
– воскликнул евнух, - элефантасы! Это - новое слово в войне, и не только для вас, но и для нас! Не стану скрывать - да это и не секрет, - что отстаиваю в карфагенском сенате ту точку зрения, что элефантасы в маханате необходимы. Но - увы, пока что я не нахожу понимания в этом вопросе. Всё, на что мне удалось уговорить этих скупердяев - это развивать защиту против элефантасов, что, естественно, стоит далеко не те деньги. Но я не теряю надежды, и, если вы не возражаете, мой друг Бобо, - он кивнул на высокого человека, сидевшего рядом с ним и до сих пор не проронившего ни слова, - объяснит вам сейчас всё про этих славных животных. А я - переведу.

– Расскажи вкратце про слонов, - негромко сказал он Бобо по-пунийски, - а я переведу. Не касайся только сведений, составляющих священную тайну маханата.

Бобо принадлежал по рождению к одному из племён, населявших горы Атласа. Для римлян эти места были ещё практически неведомы.

"Бобо" было то ли именем, то ли прозвищем этого человека. Происходил он из купеческой семьи, и сам тоже вёл торговлю, в основном - с городом Карфагеном. Обороты его были не очень велики, как он ни бился. А денег ему нужно было много, поскольку свою большую семью он хотел вывести "в высшие круги", которые, впрочем, представлял себе поначалу очень туманно.

Помимо всего прочего, Бобо вёл торговлю живыми слонами. Большим спросом они в Карфагене не пользовались, ибо употреблялись исключительно для забавы богачей. Но слоны были страстью Бобо, он лично принимал участие в их ловле, содержании и перегоне (где очень на руку оказывались его огромная физическая сила, хладнокровие и проворство), старался узнавать о них всё. Кроме того, это было самым почётным из его занятий, ибо хоть как-то сближало со знатными и богатыми пунийцами.

Магон, давно интересовавшийся боевыми слонами, близко познакомился с Бобо. Через свои связи на Востоке евнух дал приятелю возможность вплотную изучить также азиатских слонов. Также благодаря Магону у Бобо появилось много связей в среде карфагенской знати и богачей. Если бы маханат включил в свой состав элефантерию, доходы Бобо как главного знатока слонов выросли бы многократно. Друзей прочно связывали общие интересы.

Кроме того, в Карфагене поговаривали, что Магон с Бобо близки "гм, слишком тесно". Оба они относились к этим слухам абсолютно безразлично, так что понять, правда это или нет, было невозможно.

Молчавший на протяжении всего застолья, Бобо живо и увлечённо заговорил о своём любимом предмете. Магон переводил, украшая речь различными латинскими оборотами - часто невпопад, но всегда забавно. Пьяные римляне с увлечением слушали - уж слишком важным был этот предмет. При Гераклее никто из них не сражался и элефантасов в глаза не видел, но наслышаны о них были все.

Бобо рассказал о том, что питаются элефантасы травой и ветками, а вовсе не убитыми и пленными бойцами противника, как поговаривали в Риме. О том, что погонщиками их в Азии бывают даже дети. О том, что в бою используются только самцы, потому что самки элефантасов очень робкие. О том, как ярится самец элефантаса при виде самки, как возрастают его боевые качества в этом случае и на какие ухищрения идут командующие в Азии, чтобы искусственно вызвать у животных это состояние.

Много интересного рассказал Бобо. Но особенный восторг у римлян вызвало почему-то известие о том, что "рога из морды" у элефантаса - не рога, а большие зубы. Именно это каким-то образом резко ослабило у них суеверный страх перед чудовищами.

Затем Бобо перешёл к самому интересному - способам борьбы с элефантасами. Много внимания он уделил различным укреплениям на поле боя, особенно упирая на то, что элефантас прекрасно, вопреки расхожим представлениям римлян, чувствует боль, например, от вонзившегося в него кола. Перейдя к другим методам защиты, он упомянул горящие стрелы, а также свиней, визга которых гиганты не переносят. Непривычные римляне содрогнулись от идеи поджигать свиней в бою для достижения цели в лучшем виде.

Умолчал Бобо, главным образом, о своих сравнительных исследованиях атласских и азиатских слонов. Именно это было тайной, ревностно оберегаемой Карфагеном. Сравнение было, увы, не в пользу дешёвых обитателей Атласа, которые были меньше, слабее и хуже приручались.