Чтение онлайн

Лева уже ждал его, докуривая и разогревая мотор.

– Подожди, – Триярский опустился на заднее сидение. – Едем позже: здесь ведь недалеко… Я слушаю тебя. Вспомнил?

– Сзади сели? За физиономией моей слежку вести… Психологи! (со злобой отвернул зеркальце в сторону). Не вспомнил ничего. Ничего не было. Так едем?

– Не было? Тогда отдавай деньги, которые ты сегодня у хозяйки…

Шофер взвился… тут же осел – в затылок уперлось что-то металлическое.

– Это вам гаденыш этот… наплел?

– Зачем – гаденыш? Ну как, будем расставаться с награбленным?

– Да я этой сучке оставил… одних геликов тыщ на сто! Думаете, это у них честным трудом заработано все, да?

– Ты, Робин Гуд гребанный, тебя в детстве “не воруй” – учили?

– Она меня сама подставила… Хорошо, сейчас достану…

Полез в карман.

– Стоп! – тихо сказал Триярский и ткнул пистолетом в шоферский затылок с хвостиком.- Руку… Вот так. Имею основания подозревать, что в кармане у тебя приготовлена точно такая же игрушка… а устраивать здесь дуэль не намерен. Ну?!

– За домом… в тайнике… – выдохнул Лева.

– Так почему бы нам не прогуляться по свежему воздуху – предварительно выдав мне авансом твой арбалет? Без глупостей, естественно.

Без глупостей не получилось.

Когда они уже возвращались к машине (Триярский с увесистым черным пакетом)… из особняка раздался крик, грохот, потом из двери вылетел

Эль – с залитой кровью физиономией.

– На помощь! – кричала сверху Аллунчик.

Воспользовавшись замешательством Триярского, шофер одним броском сбил его, выхватил сумку (из нее хлынули пачки), бросился в машину.

– Стой! Стреляю! – крикнул Триярский.

В эту секунду на него обрушилась сзади Аллунчик, обхватила и развернула в сторону заметавшегося Эля.

Эль, заметив в руке Триярского пистолет, совсем очумел, отскочил и, поскользнувшись, плюхнулся на брусчатку.

– Маньяк, како-ой маньяк! – визжала Аллунчик в ухо Триярскому, который упорно пытался ее с себя стряхнуть.

Машина уже благополучно вылетела на дорогу, и, набирая скорость, понеслась вниз по склону в сторону центра. И тут…

“Мерс” слетел с шоссе и, кувыркаясь, полетел под откос. Наконец замер на боку, с безумно вращающимися колесами. Несколько секунд – и пламя охватило машину, заиграло исковерканным корпусом…

Взрыв.

– Вот и Игра со зрителем началась, – прошептал Триярский.

Они молчали, глядя на до осязаемости выпуклые клубы дыма.

– Ле-оовочка, – Аллунчик бросилась лицом в куртку поднявшегося Эля.

– Да идите вы… ненормальная, – отшатнулся Эль, вытирая с лица кетчуп. – Клиент форменно ненормальная, Учитель. Сама говорит, давай накормлю, переодеваться стала, а потом ка-ак…

– Заткнись, маньяк-недоучка! – рявкнула на него сквозь слезы

Аллунчик, потом снова впилась в картину взрыва. – Левочка! Как же это… Такой небесный мальчик.. у-уу…

– Этот небесный мальчик, – заметил Триярский, подбирая с земли вылетевшие пачки, – вчера тебя предал, а сегодня обобрал.

– Не верю! Не верю! – кричала Аллунчик, выхватывая у Триярского деньги. – Это была моя самая платоническая любовь…

Триярский отвесил Аллунчику несколько профессиональных пощечин:

– Так, ты хочешь, чтобы я тебе мужа искал – или твою небесную любовь оплакивал? Да ты понимаешь своими мозгами – прояви этот воришка поменьше творчества, и коптился я бы сейчас там внизу вместе с ним?!

А эт-то что такое?

К воротам особняка подтарахтел газик:

– Руслан-эфенди?

– Ну, я…

– Я и вижу, что вы: давай, загружайся, – крикнул водитель – Через двадцать минут уже на проходной.

Троица подошла к машине.

– Не садись, – заволновалась Аллунчик.

– Как вас зовут? – сощурился на шофера Триярский.

– А, зовут?! Вас что, не предупредили – Лева, Лева зовут, Левон по-паспортному… – и погрозил Триярскому каким-то замасленным удостоверением.

– Садись… – рассеяно сказал Триярский Элю.

– Э, нэтушки! – замахал водитель. – Пропуск только на одного, меня предупредили.

– Как же… а мне сказали на двух, – вяло лукавил Триярский.

– Официально говорю: нэтушки!

– Ладно… Эль, ты остаешься, закончишь к моему возвращению выяснение деталей…

– Я! С этой мымрой!?

– С этим клиентом, и чтобы ни один волос с ее головы не упал.

– Понял? – Аллунчук повернулась к Элю. – Пошли, геронтофил, обед остывает.

– А тормоза в порядке? – спросил Триярский, когда они катили вниз по холму.

– Справку, что ли, показать? – проворчал Лева-Второй. – Вах, как кому-то крупно не повезло, – добавил, поцыкав на обугленные обломки того, что десять минут назад было жемчужного оттенка “Мерседесом” и цветущей плотью его шофера… Вокруг дымящихся руин юности и богатства уже сонно прогуливался полицейский, составляя коротенький акт.

– Исав, я вернулся… чтобы сказать тебе правду.

Исав сидел в той же позе, в какой Акчура оставил его два часа назад.

Недособранные листы на полу шевелил подземный ветер; поблескивали консервы. Ни внезапное явление Акчуры, ни правда, с которой он вернулся, никак не отразились на задумчивой маске Исава.

– Марина Титеевна, кажется, выкарабкивается… – начал Акчура.
–

Теперь, доктор сказал, режим, абсолютный покой. Ты бы мог, между прочим, хотя бы поинтересоваться! То есть, я совсем не эту… правду хотел сказать.

Тишина.

– Ты, наверное, хочешь прицепиться, сколько у меня этих правд, да?

Исав помотал головой.

– Не хочешь? Что ж так? Впрочем, сколько их у меня, тебя не касается. Не касается, – повторил Акчура, чтобы хоть чем-то заполнить эту вязкую, с мурашками холода, тишину. – Я уезжаю, Исав, и ты тоже должен отсюда исчезнуть!

Исав поднялся и стал медленно собираться.

– Да подожди! – прокричал Акчура. – Выслушай… Один раз, с начала до конца, не хватаясь за свою ручку… Я уезжаю. Переезжаю. В Москву, уже решено, не говорил тебе только потому, что… Что между нами давно уже стена – пропасть… какой образ лучше?