Чтение онлайн

Лангедок почти кричал, я видел, как вздулись жилы на его шее, он заново переживал весь драматизм того момента, им вновь овладели те чувства, что он испытывал, когда был так близок к своей цели. Я сам невольно засмотрелся и заслушался - умеет ведь рассказывать, шельмец...

– Но уже в десяти шагах от места стычки я различил особый звук, словно с приличной высоты свалилась большая туша, словно оступившийся на круче конь сорвался вниз и упал на дно глубокого оврага. И земля под моими стопами отозвалась дрожью, приняв на себя всю массу и удар - непонятного тогда мне.

Ну да, моя масса, плюс масса этого отморозка... Вполне вероятно, что оба мы тянем на одного коня. Но я отвлекся, это был бенефис Лангедока.

– Я насторожился и стал прислушиваться к себе, пытаясь понять то чувство тревоги и странного облегчения одновременно. Более не доносилось ни звука, лишь изредка неподалеку всхрапывал конь Бордвика, позвякивая сбруей. Проявляя всю отпущенную мне осторожность, используя весь талант Следопыта, я осторожно приблизился к этому странному месту. Туман, как по заказу, стал редеть, словно показывал прорехи в своем поношенном плаще, и постепенно открывая странную картину. Странную и долгожданную, ибо первое, что я смог разглядеть, это мертвый Бордвик со свернутой шеей, с закатившимися глазами и распухшим посиневшим языком. Мне показалось, что в миг смерти он испытал всепоглощающий ужас, поняв, куда уносится его душа - настолько было искажено его лицо. Рядом и чуть поодаль я обнаружил еще одного участника этого необъяснимого действия. Я сразу понял, что это тот человек, что попался на пути Проклятия Элмора и, о чудо!
– вышел победителем из короткой схватки с ним.

Граф на секунду замолчал и окинул нас слегка затуманенным пронзающим душу взглядом. Чуть задержался на мне... Продолжил:

– Он лежал бездвижно, но дышал. Слабо, коротко, но дышал. Я осмотрел место, силясь понять, что же произошло. Я осмотрел незнакомца, пытаясь угадать, кто он и откуда. Много вопросов стояло предо мной, но очевидно ясно было одно - странный незнакомец убил Бордвика; он сломал ему шею. По сути, свершилось Вселенское Правосудие, и бандит подох, как шелудивый пёс, не пролив своей крови и честная сталь не коснулась его гнилой плоти.

Лангедок поднялся с кресла и с легким поклоном произнес будничным уставшим голосом:

– Досточтимый сэр Гириос, сэр Рейнар. С вашего позволения я закончу свой рассказ. Что случилось дальше, вы уже знаете.

Напряженность, висевшая в воздухе, казалась осязаемой. Ее можно было резать ножом и есть ложкой. Я осторожно выдохнул, словно находящийся под водой пловец, берегущий драгоценный воздух. Моему примеру последовал и раскрасневшийся Рейнар... Отчего-то было душно, хотелось пить.

У Лангедока явно был талант велеречивого Змия-искусителя, он умел владеть душами людей, завораживая своим голосом, течением речи, искусно построенными фразами. И ему отчего-то верилось. Наверно этот славный парень не умел врать. Не говорить всей правды у него получалось отменно. А вот врать...

Его повествование сродни трансу, в который он впадал. И потому ничего удивительного, что по окончании рассказа вид у Лангедока был весьма измотанный, под глазами проступили тени, черты лица заострились, лоб покрывала испарина.

Однако на сотню очарованных всегда найдется один циник. И этим циником оказался Гириос:

– Красочно описуете.
– Проскрипел он, откидываясь на спинку кресла.
– Мне порой казалось, что это я преследовал Бордвика, а потом сломал ему шею. Но это лишь слова. Чем вы можете их подтвердить, граф?
– В щелочках глаз блеснул расчет.

– Почтенный Гириос.
– Глухо откликнулся Лангедок.
– Вы можете снарядить поисковый отряд, и я проведу его на северо-восток, где лежит не погребенным Бордвик Рыжий... И еще.

Граф мягко, но настойчиво ткнул меня в бок. Я с удивлением воззрился на этого хама. Что еще за шутки?! Но граф выразительно одними глазами показал, какой я идиот, что опять забыл про...

Перстень! Ну конечно! Я мысленно хлопнул себя по лбу, сам безмерно поражаясь собственному тугодумию и забывчивости.

Я торопливо запустил руку в кошель, ободрав при этом палец о ребристую грань тяжелого золотого ободка, и вытащил на всеобщее обозрение перстень Бордвика... Точнее - бывший перстень Бордвика. Или перстень бывший Бордвика. Вобщем, неважно. Главное, что сейчас это был мой перстень - моя награда за удачное падение, приведшее к фатальному исходу одного из участников.

Я видел, как округлились глаза у Гириоса и сам он приподнялся и весь подался вперед, грозя свалиться в шуршащую бумажную гору, выросшую на его столе.

– Неужели?
– Изумлено прохрипел он.
– Это тот самый перстень?

– Да.
– Сдержанно подтвердил я, держа перстень в вытянутой руке и чуть ли не тыча им под нос пораженному Гириосу.

– Дайте сюда.
– Вежливо, но твердо попросил тот.
– Мне необходимо убедиться... Кое-что проверить...

Я вообще-то довольно равнодушен ко всякого рода цацкам и побрякушкам, но сейчас с удивлением для себя обнаружил, что мне не очень-то хочется передавать в чужие руки принадлежащий мне по праву увесистый золотой перстень с большим угольно-черным камнем.... Блин! Осталось еще просипеть "Моя Прелесть" и свернуться калачиком под столом.

Нехотя, но всё же я протянул настырному Гириосу свой трофей, осторожненько так положил ему на раскрытую ладонь. Тот, затаив дыхание, поднес перстень вплотную к своим лихорадочно блестевшим глазам, беспощадно втиснутых в предельно суженные щелочки век, рассматривая что-то на внутренней стороне золотого ободка.

Исследование продолжалось, что-то около пяти минут по местному времени. Это я сейчас понимаю, что времени прошло всего ничего, а тогда мне казалось, что начальник гарнизона уже несколько часов нахально крутит в своих руках мой такой увесистый и такой красивый перстень.

Наконец, с тяжелым вздохом и откинувшись на спинку кресла, он протянул мне обратно эту драгоценную безделушку... Или всё-таки не безделушку вовсе, а кое-что посерьезней? Вона как нахмурился, сведя над переносицей изломанные брови, Гириос, как напряженно застыл Лангедок, глядя, куда-то поверх голов. Рейнар же вообще себе места не находил: ерзал, покашливал, краснел и потел, словно студент-первокурсник на первом в своей жизни экзамене. И, глядя на эту честную компанию, я как-то сам почувствовал себя неуютно, ощущая нарастающий в груди неприятный холодок. Я пытался контролировать себя, когда забирал перстень обратно, не хотел, чтобы это получилось слишком уж порывисто.

– Да, вне всяких сомнений.
– Хмуро и как-то надтреснуто проговорил Гириос, глядя мне в глаза и сцепив пальцы рук на груди.
– Это Перстень Бордвика. Символ его власти. Источник его силы и ярости. За этот перстень вам могут отвалить довольно большой куш... Или всадить нож в спину.

Признаюсь, меня немного передернуло:

– С чего это вдруг?
– Тупо спросил я.
– Я ж вроде его не крал. Заслужил право на его... ээээ... обладание. И вообще, я ж вроде как героем должен быть.
– Браво. Я еще острил.