Денис Котик и Царица крылатых лошадей
Шрифт:
– Извините меня, уважаемый господин конь…
– То-то же! Так вот слушай же: через три дня после того, как рыбаки нашли ошметки волчьего корабля, Живо-Древо Царицы Снежной увяло. А это означает, что прервалась и жизнь Царицы Снежной…
Конь умолк. Крупная слеза выкатилась из его правого глаза и, блеснув в лунном свете, упала на песок.
Денису захотелось утешить коня - хотя бы чем-нибудь, таким душераздирающим было это зрелище - большое и сильное существо, заливающееся слезами. 4
– Но дерево могло увянуть и по другим причинам! Вовсе не из-за того, что Царица умерла!
– сказал Денис, напустив на себя важный, всезнающий вид.
– Нельзя же быть таким суеверным! Корни и листья дерева могут быть съедены вредителями и, возможно, жизнь Царицы тут вовсе ни при чем…
– Какие еще вредители?
– навострил уши конь.
– Враги?
– Да нет, никакие не враги. А просто вредители. Ну, гусеницы всякие, паучки, тля или червячки…
– Нет, червяков и тли в Потаенном Саду нет и никогда не было!
– с жаром возразил конь.
– Ведь это не какой-нибудь обыкновенный сад! Потаенный Сад разбит в самом сердце Хрустальной Горы. Он охраняется самыми бдительными воинами! Посторонние не имеют права входить туда! Откуда же в Саду взяться тле и каким-то там червякам?
– Червяки могут пробраться туда сквозь землю! Ведь земля-то везде одинаковая. И охрану к каждой канавке не приставишь!
– Но Живо-Древа, что растут в Потаенном Саду, не нуждаются в земле, чтобы расти!
– Выходит, у ваших деревьев нет корней?
– Как это - нет корней? Корни есть у каждого дерева! Только Живо-Древо пускает свои корни в золотой песок!
– конь притопнул.
– А поливаем мы их только талой водой! Мы привозим с гор огромные глыбы льда, потом растапливаем их, а получившуюся воду отдаем нашим деревьям! Это очень требовательные деревья. Чем попало их поливать нельзя.
Ну хорошо, - устало сказал Денис.
– Но тля-то точно могла прилететь по воздуху?
– Это тоже исключено!
– заверил Дениса конь.
– Ведь я же сказал тебе, что Потаенный Сад расположен внутри Хрустальной Горы! Ее склоны совершенно прозрачны. А потому, когда светит солнце, деревьям вполне хватает света, который проникает через прозрачные склоны горы. И притом никто - ни одна птица, ни одна бабочка, ни одна муха - не могут даже прикоснуться к листьям наших Живо-Древ!
– Выходит, у вас там получилась эдакая оранжерея, - в задумчивости прокомментировал услышанное Денис.
– Такая кто? Орхидея?
– Да нет, оранжерея. Это такое место, где кусты и деревья растут под стеклом.
– Как не назови наш Потаенный Сад, а никакие червяки в него пробраться не могут. Им это не под силу!
– Но постойте, постойте, - вдруг в голову Денису пришла одна идея.
– А что если кто-то из ваших, из лошадей, специально занес вредителей в вашу оранжерею? Ну, то есть я хотел сказать - в Потаенный Сад. Занес и натравил на Живо-Древо вашей Царицы Снежной? Ведь может же такое быть, правда?
– Из нас? Из лошадей?
– переспросил конь в крайнем недоумении и, помолчав, довольно-таки неприязненно продолжил:
– Неужели ты хочешь сказать, что среди нас есть предатели?! Ты это хочешь сказать, да?
– Ничего я не хочу сказать. Я просто предполагаю. Понимаете? Пред-по-ла-га-ю. Ну, фантазирую, можно сказать.
– Но это совершенно невозможно! О таких невозможных вещах даже фантазировать нельзя! Среди лошадиного народа нет и не может быть никаких предателей! Чтобы кому-нибудь пришло в голову испортить Живо-Древо самой Царицы? Да таких негодяев еще не рожали на свет кобылы нашего Царства!
– И все-таки кто-то же имеет доступ в Потаенный Сад?
– спросил Денис и пристально посмотрел на коня.
– Ну… я имею доступ… захожу иногда, проверить как да что… Или ты хочешь сказать, что это я испортил Живо-Древо?
– подозрительно спросил конь.
– Да нет же! Нет! Лучше скажите мне, кто еще, кроме вас, туда заходит?
– В этом году облечены таким доверием всего трое… - задумчиво сказал конь.
– Понимаешь, каждый год народ лошадей собирается на главной площади нашей столицы, Хрустального Копыта, и выбирает тех, кто будет следить за Живо-Древами нашего народа. Конечно, выбирают только из самых знатных лошадей! В этом году выбрали меня, совет-пика Игогония и кобылу Хитрую. Но и Хитрая, и Игогоний - очень достойные лошади! Не говоря уже о том, что очень знатные!
– А вы уверены, что ни Хитрая, ни Игогоний не заразили Живо-Древо какой-нибудь болезнью? Не напустили на него гусениц или червяков?
– Да как ты только мог такое подумать?!
– конь даже затанцевал на месте - его распирало возмущение.
– Да я, собственно, только пытаюсь вам помочь, уважаемый господин конь, - кисло скривился Денис.
Он чувствовал себя неуютно в роли сыщика. Получалось, что все его гипотезы лишь оскорбляют прекрасного коня. И выходит, что либо гипотезы у него какие-то уж очень мерзкие и подлые, либо конь уж очень наивный, несмотря на свой бывалый вид…
– И потом, - вдруг сказал конь, - как можно подозревать каких-то червяков в порче Живо-Древа пашей дорогой Снежной, если и листья у него серебряные, и корни, и ствол… Разве под силу какому-то червяку, который и в яблоке-то может заблудиться, разгрызть серебряный корень Живо-Древа? Этого просто не может быть! Серебро несъедобно! Да и невкусное оно! Никто из букашек на него не позарится…
– Может быть что угодно. Вот мы в школе на биологии проходили, что существуют такие мухи, которые едят даже сырую нефть!
– Нефть? А что это такое?
– Как вам объяснить, - растерялся Денис.
– Нефть это как жидкий уголь. И гореть она может тоже.
– А она вкусная - эта нефть?
– поинтересовался невежественный конь.
– Конечно же, нет! Она такая же невкусная, как и серебро! А может даже и хуже! Вот может быть какая-нибудь особая муха взяла и сожрала ваше Живо - Древо…
Непонятно, чем окончилась бы эта высокоученая дискуссия, если бы на берегу не появились Влада и Коля, запыхавшиеся и с красными лицами.
– Денька! Ну где ты был!
– в один голос вскричали они.
– Мы тебя уже полчаса ищем! Мы уже думали Берендея звать - не случилось ли чего!
– Что я маленький, что ли?
– огрызнулся Денис.
В глубине души ему, конечно, было приятно знать, что о нем заботятся и переживают. Но уж очень неприятно было, что Влада и Коля выставили его перед господином конем несмышленым малышом, за которым глаз да глаз нужен и который не имеет даже права взять да и исчезнуть на каких-то разнесчастных полчаса!