Чтение онлайн

— Какія сказки ты про него разсказываешь! Должно быть, ужъ онъ такъ теб милъ, что ты про него сказки сочиняешь, — недоврчиво усмхнулся Флегонтъ Ивановичъ.

— Именно сказки, а на самомъ дл это сущая правда, — подтвердила Клавдія. — И кром птуха, у него были происшествія. Ты Алекся Гаврилова знаешь? Вотъ что изба съ рзьбой на крыш. Вдь онъ рыбакъ. Поймалъ онъ какъ-то большущаго леща, Алексй-то Гавриловъ. А учитель по берегу идетъ: Алексй Гавриловъ и предлагаетъ ему, учителю то-есть. «Не желаете-ли, говоритъ, Михаилъ Михайлычъ, леща купить?» Учитель купилъ, сторговался за два двугривенныхъ, заплатилъ деньги, и что-же думаешь?! — взялъ да и пустилъ его обратно въ воду.

— Да что ты!? Вотъ дуракъ-то! — удивился Флегонтъ Ивановичъ.

— Именно, дуракъ.

— Да можетъ быть, это враки?

— Алексй Гавриловъ божился, когда тятеньк разсказывалъ. Я и сама спрашивала учителя, и онъ отвчалъ мн: «если я, говоритъ, могу какую-нибудь животную освободить отъ страданіевъ, то я обязанъ это сдлать». Правда, что онъ человкъ добрый, очень добрый, но у него въ голов все перепутано и самъ онъ какъ будто не въ себ, - пояснила Клавдія.

— Вотъ такого-то человка къ себ принимать и не надо, — наставительно замтилъ Флегонтъ Ивановичъ.

— Да онъ и самой мн надолъ, но доучиться писать надо.

— Давай, я доучу тебя. Я, слава теб Господи, бухгалтеръ у дяденьки. Дебетъ и кредитъ веду, стало быть, писать-то могу научить, — предложилъ Флегонта Ивановичъ.

— Ну, хорошо, изволь… Я скажу ему, чтобъ больше не ходилъ, — согласилась Клавдія, — Вдь онъ скучный. Какой отъ него интересъ? Вонъ книги мн носить читать, но книги все скучныя прескучныя, — кивнула она на комодъ, гд около зеркала лежали дв брошюрки.

— Такъ прогонишь учителя?

— Не прогоню. Зачмъ прогонять добраго человка? А просто скажу, чтобъ онъ больше не ходилъ ко мн, что я ужь писать отлично научилась.

— Слово даешь, что больше его принимать не будешь? — спрашивалъ Флегонтъ Ивановичъ.

— Если онъ теб такъ непріятенъ, — изволь, слово даю, — отвчала Клавдія.

— Протяни руку.

— Вотъ рука.

Флегонта Ивановичъ хлопнулъ по рук и сказалъ:

— Ну, спасибо. За это я теб, какъ поду въ городъ, хорошей матеріи на шубку привезу. Куній воротникъ у тебя есть, а это матерія будетъ. Даже и подкладку теб подъ пальто привезу, — вотъ, какой я человкъ!

Онъ всталъ, притянулъ къ себ Клавдію, обнялъ ее и сталъ цловать. Клавдія не отбивалась и проговорила:

— Вотъ теперь цлуй безъ опаски. И тятенька спитъ, и Сонька спитъ, и ребятишки опять.

На утро Клавдія проспала долго. Она проснулась въ обычное время въ шестомъ часу утра, когда обыкновенно уходила на заводъ на работу, но такъ какъ сегодня она поршила на работу не отправляться, то повернулась на другой бокъ и ужь проспала до десяти часовъ. Въ восемь часовъ утра ее будилъ отецъ, но она ему даже не откликнулась, а Соня сообщила ему, что Клавдія сегодня на работу на заводъ не пойдетъ, и онъ оставилъ ее. Въ восемь часовъ Соня поставила самоваръ и опять будила сестру, будила къ чаю, но та сказала ей:

— Дай мн отоспаться. Я потомъ чаю напьюсь, — и опять заснула.

Наконецъ, въ десять часовъ утра Феклисть сталъ колоть дрова въ изб, чтобы истопить печь — и Клавдія проснулась отъ грохота и стука. Проснувшись, она не сразу встала, а еще нжилась въ постели. Перина у ней была мягкая — наслдство матери, которая водила гусей и утокъ и въ нсколько лтъ накопила пера и пуху на перину и подушки. При жизни матери отецъ нсколько разъ пытался продать эту перину, изъ-за перины у ея матери съ отцомъ происходили жестокія драки, но все-таки перина уцлла и ею завладла Клавдія.

Лежа въ постели, Клавдія вспоминала вчерашнія слова Флегонта Ивановича и мечтала о шубк.

«Хорошо-бы на бличьемъ мху справить», мелькнуло у ней въ голов. «Бличій мхъ можно попросить у Кондратья Захарыча, да не подаритъ толстый чортъ», тотчасъ-же ршила она. «На угощенье онъ не жалетъ, цлыя корзины привозить съ угощеньемъ, на масляной разъ свжей икрой всхъ закормилъ. Я ему и блины пекла, и уху варила, а онъ что? Въ слдующій пріздъ только тоненькую золотую браслетку подарилъ за все, про все».

Кондратій Захаровичъ былъ охотникъ, который, прізжая на охоту, останавливался въ изб Феклиста Герасимова. У Феклиста жила на хлбахъ и собака Кондратія Захаровича. Кондратій Захаровичъ былъ вдовый купецъ, торговавшій въ Петербург въ рынк желзомъ и домовыми принадлежностями, то-есть замками и шпингалетами, дверными ручками и т. п. Это былъ тучный человкъ. Онъ разсказывалъ всмъ, что охотится для здоровья, ради моціона, но прізжая на охоту почти всегда съ пріятелями, бражничалъ и узжалъ пьяный и полубольной.

«Погорде себя съ нимъ держать, такъ можетъ быть и привезетъ мхъ», мечтала снова Клавдія. «Мн-бы бличій… Бличій мхъ не Богъ знаетъ чего стоитъ. Теперь Кондратій Захарычъ скоро прідетъ на охоту. Онъ давно не бывалъ. Попрошу я у него… Право, попрошу. Или вотъ какъ сдлаю: заберу я себ павлина въ голову и безъ всякой улыбки съ нимъ… Начнетъ руки распространять и щипаться — руки прочь. Дескать, такъ и такъ, вы прежде должны все это заслужить. Привезите мн мхъ на шубку, тогда и я къ вамъ буду ласковой. Конечно-же… Что ему въ зубы-то смотрть! Такъ и сдлаю», ршила Клавдія и стала вставать съ постели.

— Сонька! — крикнула она. — Самоваръ-то ужъ остылъ?

— Еще-бы не остыть! — откликнулась Соня, чистившая картофель для варева.

— Такъ подогрй его скорй.

Покорная Соня тотчасъ-же оставила чистку картофеля и принялась ставить самоваръ.

— Часъ тому назадъ учитель былъ, — сообщила она сестр.

— Что ему? — откликнулась изъ своей комнаты Клавдія.

— Книжку теб принесъ.

— О, чтобъ его съ книжкой! Вотъ надолъ-то!

— Очень удивился, что ты спишь. Онъ ходилъ на кирпичный заводъ, думалъ тамъ тебя встртить, не нашелъ и сюда пришелъ. Спрашивалъ, что здорова-ли ты, что до сихъ поръ спитъ! Я говорю: «Здорова. Что ей длается!»

— А не сказала, что вчера у насъ гость былъ?

— Съ какой-же стати я буду говорить?

— Умница, Сонька. За это я теб подарю мою розовую ситцевую кофточку.

— Спасибо сестрица.

Черезъ десять минутъ Клавдія уже вышла изъ своей комнаты и вынесла Сон розовую ситцевую кофточку, довольно ужъ, впрочемъ, полинявшую. Также держала она въ рук жестяную банку. Самоваръ уже киплъ на стол.

— Давай кофейникъ… — сказала Клавдія Сон. — Буду сейчасъ кофей пить и тебя угощу. А гд отецъ? — спросила она.