Деревенский лекарь
Шрифт:
– Но ведь четвертый пузырек…
– Не ной, успокойся. Скажи спасибо, что стойкий мужик и сознание сразу не потерял. Иначе б ты вообще влить ничего бы не успела.
Смочив полотенце прохладной водой из таза, я аккуратно вытерла лицо пациента, разглядывая широкую челюсть и выраженные скулы. Ровный нос с едва заметной горбинкой, строгие губы, черные брови – едва ли он напоминал изящного и хрупкого эльфа, но длинные вытянутые уши безоговорочно выдавали в нем чистую кровь. Коснувшись черных волос, слипшихся в колтуны из-за крови, я подвинула ближе воду, но все ж передумала и решила заняться этим позже.
– Я пойду, вправлю плечо тому мужику.
– Иди. Я прослежу сегодня за бедолагой. Но коли с раной все хорошо будет, завтра он твой.
Выскользнув в общую палату, я тут же попросила топтавшегося у операционной эльфа лечь на кушетку. С удивлением заметив подле него еще и женщину, я с некоторым облегчением отметила у неё лишь несколько ушибов и царапин.
– Как он? – тут же запричитала она. – Мы понимаем, что вы ограничены в средствах, но наш маг-целитель погиб и…
Подойдя к прилегшему мужчине, я ухватилась за нижнюю треть вывихнутого плеча и запястье, согнув под углом предплечье. Ишка, уже видевшая этот прием множество раз, беспрекословно стала фиксировать надплечье. Меняя положение конечности в правильной заученной последовательности, я услышала долгожданный щелчок и вскрик эльфа.
– Готово. Где вы ранены?
– О, – удивленно произнес он, аккуратно шевеля плечом, – спасибо…Нет-нет, я в порядке, это…не моя кровь.
– Скажите, как он? – не унималась женщина. – Если он погибнет…Ох, – схватившись за голову, эльфийка обреченно рухнула на соседнюю койку, – мы все умрем!
– Пока трудно что-то сказать точно, – неуверенно произнесла я, – его укусила змея…
– Змея?! Скажите, что вы ввели ему противоядие!
– Мы дали все, что у нас было, но последнее зелье он выпить не успел…
– У вас что, нет противоядий в виде инъекций!? – закричала она злобно, но тут же получила хлесткий удар тряпкой от Ишки.
– А ну-ка рот свой закройте! – рявкнула она так, что эльфийка мгновенно осунулась. – Вы что, в госпиталь имперский попали? Скажите спасибо за то, что тут вообще дохтора были!
С благодарностью кивнув бойкой Ишке, что подобно церберу бросалась на любого, кто нелестно о больнице отзывался, я вернулась в операционную, чтобы посчитать пульс и частоту дыханий раненого. Кровь вновь приливала к его лицу, болезненное выражение исчезло. Тувелдон выглядел довольным.
– Жить будет, – хмыкнул он. – Повезло с противоядием. Смотри, как я красиво зашил.
– Какое облегчение, – призналась я, выдохнув. – Должно быть, важная шишка.
– Еще бы. Видишь, какой перстень на руке? Давай стащим?
– Я на плаху не собираюсь.
– Скучная ты. Зажили бы припеваючи.
Убрав в операционной, мы решили оставить койку с пациентом в этой комнате. В очередной раз перепроверив пульс и дыхание, я вновь вышла к эльфам, набравшись чуть больше уверенности. Увидев меня, они подскочили с мест, но молчали, опасливо поглядывая в сторону хлопочущей неподалеку Ишки.
– Его состояние сейчас стабильное. Противоядие оказалось верным, а хирург убрал все омертвевшие ткани.
– Хвала Богине, – выдохнула эльфийка, – спасибо! Спасибо! – схватив мои руки, затараторила она. – Вы простите меня, я наговорила вам…Мы боимся, очень боимся.
– Расскажите о том, что случилось?
– Простите, не можем…Это…важная информация. И, пожалуйста, не говорите никому ничего.
– Я поняла…Хорошо.
– Завтра Лирасол покинет деревню, а я останусь присматривать за командиром.
– Что ж, можете устроиться на одной из коек.
Запершись в ординаторской, я упала на диванчик, прикрыв глаза. Странным образом защищая разум, воспоминания стихали, выдвигая вперед странные отстраненные мысли. Пытаясь не думать о черной ране и подкатывающихся глазах, я долго смотрела в потолок, а после, дождавшись тишины за стенкой, заснула, гадая о том, почему эльфа зовут так, словно его назвали в честь лекарства. Впрочем, проспала я недолго. Когда глубокая ночь подобралась к двум часам, Ишка постучала в дверь.
– Фола рожать начала. Зовут вас.
6
Поспать ночью мне так и не удалось. Хоть и рожала Фола четвертого, а все ж боялась, как в первый раз. Повезло мне снова: складно роды проходили, и вышел на свет крепыш, правильно слаженный и громко закричавший. Муж Фолы мне в благодарность козу отдал – в деревне нашей этот подарок сродни карете в городе – да только что с животиной этой делать надобно ума не приложу. Вот и болталась она позади меня на веревке, покуда я в больницу обратно шла.
Светало, и громко кричали петухи, взбираясь на крыши курятников. Коза, что подобно собаке останавливалась у каждого пенька, дергала поводок, прогоняя сон. Устав оттаскивать её от чужих клумб, я подняла с земли хворостинку, завидев которую умная животинка тотчас прикинулась покладистой. Имя у неё было специфическое – Подзадок – а потому произнести его вслух в тихий утренний воздух у меня язык не поворачивался. Рассматривая большие витые рога, я потихоньку сообразила, почему именно эту козочку с большим удовольствием отдал мне Фолкин муженек.
Во дворе больницы тихо сметала листья в кучу Ишка, что завидев животину на поводке, с минуту рассматривала представшую её глазам картину.
– Вы, Дохтур, лучше б мужика в дом привели, – с неподходящей ситуации нежностью произнесла женщина. – Как зовут-то?
– Подзадок, – ответила я, почти шепотом.
– Как-как?
– Подзадок!
В окне появилось сонное заинтересованное лицо хирурга.
– И шо ж нам с ней делать?
– Будем молоко пациентам из леса отдавать. В молоке кальция много…Я читала.
– И все-то вы читали, – вытерев руки о передник, Ишка убрала в сторону метелку, – попрошу мужа, чтоб сарайчик смастерил. Мы с хирургом того бедолагу в палату общую перевезли, поглядите.
– Ох, спасибо!
Передав поводок в знающие руки, я вошла в больницу, где на скрипящих старых койках дремало трое эльфов. Подойдя к тому, кого все командиром величали, я аккуратно приподняла одеяло, чтоб место укуса оценить, да только позабыла, что мужик-то голышом валялся. Задержав взгляд на чреслах, я невозмутимо опустила ткань, тут же ощутив на себе внимательный взор проснувшегося Лирасола. Сохраняя невозмутимый вид – я доктор, а не извращенка – я тут же произнесла строгим голосом: