Деревенский лекарь
Шрифт:
– И как тебе эффект?
– А хрен его подери, – пожала плечами фея. – Когда чихаю пятый раз подряд, все равно слышу уже не «будь здоров», а «заткнись». И все ж как будто бы и соплей меньше…Но из разведки меня не уволили, до Лувика мне далеко.
Грустную историю об оборотне Лувике знали все. Мечтая стать астрономом, он потратил все свои деньги на телескоп, но, наблюдая за звездами и луной, всегда немножко подвывал. Это очень раздражало других студентов в академии. Кто-то из богатеньких нажаловался, и оборотня отчислили. Лувик, конечно, в полнолуние и людей поджирал, и все ж грустно было за него…
– Я на обходы просто в другое время года хожу. Поди найди еще такую выносливую фею, как я. Если б не платье…
– А че ж не снять-то? Штаны б надела.
– Ты погляди, как она проблемы быстро решает. Для фей платье – не просто одежда. Это образ, магия! Даже если я не смогу использовать свою волшебную палочку по назначению и просто отлуплю ею кого-то, то с платьем все иначе. Фея в штанах, как оборотень в шубе – абсурд!
Решив не погружаться в столь замудренную тему, я медленно поднялась, разминая затекшие плечи.
– А это кто валяется? – Гортензия кивнула в сторону эльфа.
– Раненый. Спит.
– Какой сладенький…
Решив не мешать незамужней одинокой женщине, я зашла в кладовую, где на одном из ящиков уже стояли привезенные лекарства. Сложив их в бумажный пакет и засунув туда небольшую баночку с мазью, я вернулась в больничное крыло, где застала фею с очень сосредоточенным лицом.
– Я его где-то видела…Зуб даю!
– Не надо давать. У тебя и без того уж пять золотых. Другие эльфы сказали, что они долго шли по лесу.
– Нет-нет, я уверена, что раньше…Ну, и хрен с ним. Вы ему что, ману восстановить не можете?
– Нет, конечно. У нас тут магических лекарей нема.
– Это несложно, всего-то и надо, что чуток колдовать уметь. Дайте-ка тете Гортензии чуток размяться.
– Мне…выйти?
– Ты чего там нафантазировала?
Достав откуда-то палочку, фея неожиданно выпрямилась, вдохнула полной грудью, чуток хрюкнув из-за насморка, а после, грациозно взмахнув руками и за секунду превратившись в настоящую лесную леди из сказок, неожиданно вдарила палкой по лбу бедному мужчине.
Подавив в себе стон ужаса, я смотрела на краснеющее расползающееся пятно.
– Это что за лечение такое?!
– Та-да, – сказала она довольно.
– Какое «та-да», ты в своем уме? У тебя рука тяжелая! У него же сотрясение будет?!
– Да он очнется сейчас! – вскрикнула в ответ Гортензия, тут же склонившись над мужчиной. – Вот сейчас!
Но эльф не просыпался, лишь его выражение стало чуточку более страдальческим, чем было.
– Секунду…– с напряжением в голосе произнесла фея, чувствуя затылком мой испепеляющий взгляд. – Вот сейчас…
– И?..
– Одна секунда…
– Она уже прошла.
– Еще секунда…
Нахмурившись под гнетом чужих ожиданий, пациент тихонько застонал. Повернув голову сначала в одну сторону, затем в другую, он с трудом приоткрыл сухие губы, беззвучно зашептав что-то на своем родном языке.
– Это он тебя материт, – недовольно буркнула я, все еще всматриваясь в формирующуюся красную шишку.
– Ды погоди! Он вот-вот проснется!
Эльф действительно заворочался на месте. И без того спутанные волосы распластались по подушке, лицо покрылось испариной. Тяжело задышав, он неожиданно начал бить руками по одеялу, а после с громким криком распахнул испуганные золотые глаза. Резво поднявшись на постели, он схватился за широкую грудь, пытаясь отдышаться. Шарахнувшись в сторону, фея аккуратно вытащила из моей хватки пакет, и быстро исчезла в дверях, бросив напоследок что-то сродни «разбирайся».
Оставшись с мужчиной один на один, я непроизвольно сделала шаг назад. Растерянный, испуганный каким-то кошмаром и явно не осознающий реальности, эльф поднялся на ноги, но тут же пошатнулся, схватившись за прикроватную тумбу. Я поспешила было придержать его за руку и уложить обратно, как одеяло соскользнуло с бедер и упало на пол. Должно быть, прохлада летней тени шевельнула колокола, и пациент, пробудившись ото сна, поднял на меня свои ясные глаза из-под густых черных бровей.
Я отошла в сторону. Он без тени смущения спокойно лег обратно в постель.
8
Он разговаривал мало. Иногда расхаживался по палате – Лирасол благоразумно оставил для своего командира рубаху и штаны – иногда сидел на лавке во дворе, рассматривая селян. Ишка окрестила эльфа таинственным бедолагой и жалостливо подкладывала ему побольше картошки в обед, да только заниматься им у нас времени более не было. Затемпературила Фолка после родов, а после и дитя её новорожденное закашляло. Вечером вновь Сальмонелл грибами отравился, а после него я к Руське побежала: сын её столько черешни слопал, что сыпью покрылся. У Тувелдона тоже день сложный выдался: сначала он огородника незадачливого оперировал, что тяпкой себе по ноге попал, а потом рану сшивал дурачку местному, любящему собак дразнить. Стоило мне в лечебницу вернуться, как оборотни сородича притащили, в драке пострадавшего, и снова мы с хирургом в операционной заперлись, чтоб мужичонке помочь.
Склонилось солнце к горизонту, растаяли розовые крапинки в небе, и наступила ночь с луной круглолицей. Открыв двери нараспашку, чтоб воздух прохладный впустить, мы с Тувелдоном на порожки сели. Он задумчиво курил трубку, которую недавно выторговал в городе, а я пассивно дышала дымом, потихоньку засыпая.
– Много завтра соплежуев будет, – со знающим видом проговорил он, услышав вдали волчий вой, – хотя…не сильно ночь холодная.
– Все равно придут, – подавив зевок, ответила я, – каждое полнолуние одно и то же…
Хлопочущая позади Ишка бойко орудовала шваброй. Подойдя к койке с сидящим эльфом, она грубовато ткнула его ноги мокрой тряпкой, вынудив лечь. Он выглядел неплохо, и все ж иногда хватался рукой за бок, морщась от боли. Аристократские повадки выдавали в нем господина знатного происхождения, и все ж окружающей обстановки он не чурался: и в туалет наш ходил, и за еду благодарил, и вел себя тихо, никого не донимая. В целом создавалось впечатление, что эльфу мы и вовсе не интересны. Узнав о перемещениях своих напарников, он замкнулся в себе, а мы к нему лишний раз и не лезли.
Девки наши быстро прознали, что в лечебнице эльф красивый восстанавливается, вот и начали под окнами маячить. И пирог принесут, и с беседами пристанут, а наткнутся все ж на одно: непроницаемую стену бесстрастного уставшего лица.
– Ты чагой-то таблетки свои не выпил, а? – грозно рявкнула Ишка.
Эльф, начавший было засыпать, повернулся к прикроватной тумбе.
– Дохтур положила, значит, надо пить!
– А что ж ты, Мирка, в город поедешь чрез две недели? – задумчиво покусывая кончик трубки, жевано проговорил хирург.