Чтение онлайн

– А мне все равно! Я с ней встречаюсь, влюблен…

Он говорил что-то еще, много говорил, ему отвечали, они спорили, ругались, он долго выталкивал родителей прочь из комнаты, что далось ему с трудом, но я всего этого не слышала. Даже не заметила, как он напялил на себя футболку с изображенной на ней мозаикой. Все это время я мысленно повторяла его последнюю фразу, которая ввела меня в состояние прострации. «Влюблен…». Мои уши после нее сразу заложило, будто я сейчас совершила погружение с аквалангом. На лице нарисовалась улыбка потомственной идиотки, чья голубая мечта, наконец-то, осуществилась.

О ее наличии на моем контуженном личике меня лично проинформировал Артем:

– Чего ржешь? – мегаромантично поинтересовался мой принц, пощелкав пальцами перед моим грузанувшим фэйсом.

– Сам ты… – обиделась я.

– Что я? – округлил он глаза, по-детски надув губы.

– Ничего.

Шер стал тискать мои щеки, словно я была хомяком, а он, добросердечный гражданин, случайно заблудший в зоопарк, решил меня накормить, засыпав за оттянутые щеки зерна, приговаривая:

– Ути моя маленькая!

Я еле вырвалась:

– Ты – псих! Не прикасайся ко мне!

– Но ты такая смешная!

– Я тебе клоун что ли? Ууу, больной! – я терла свои щеки, пострадавшие после его щипаний и носилась от него по всей комнате.

– Ага, ты – моя персональная клоунесса!

– А ты – мой персональный маньяк!

– Детка, я буду для тебя, кем хочешь, – в него вселился змей искуситель? Тём, сбавь обороты!

– Тогда, будь для меня статуей!

Артем не сразу понял, что я очень умно вывернула под себя его фразу, но, когда до него все-таки дошло, вынужден был остановиться как вкопанный:

– Все, я – статуя, я – мрамор.

Эй, голуби, я тут вам каменное изваяние по блату подогнала, давай все сюда!

– Молодец, хороший мальчик, – похвалила его я и самым наивнейшим образом потрепала по голове. Ду-у-ура! Надо было брать ноги в руки и бежать, пока памятник, изготовленный по моему спецзаказу, не ожил. Ага, уговора на то, что он оживет, не было.

Так что этот дурак подхватил меня на руки и ломанулся прочь из комнаты:

– А теперь ужинать! – радостно проорал он мне в ухо.

– А как же наши, – следующие слова я сказала шепотом, мало ли, вдруг у них здесь в коридоре ведется прослушка, – проблемы? Те, которые связаны с нашим рассекречиванием.

Артем остановился, закрыл глаза, обдумал что-то про себя, вновь открыл глаза и вынес вердикт:

– Что-нибудь придумаем, а пока надо решить проблему с родителями.

– И как мы будем ее решать?

В тот момент меня больше волновало насущное, нет, чтоб радоваться – меня впервые в жизни на руках таскают!..

– За ужином. Договорились же.

– А-а-а… Я понимающе покивала, – так вот о чем они трещали, пока я раздумывала о его влюбленности в меня … Так он же в меня влюблен. Ой, кажется, я вновь краснею. И в груди такое приятное чувство. Значит, я ему не безразлична и, возможно, дорога. А вот интересно, он совершил бы ради меня какой-нибудь глупый, но ужасно романтичный поступок?..

– Э-эй! – Артем вновь пощелкал перед моим носом пальцами, вытаскивая мое сознание из страны грез.

Его лицо выражало недовольство, а в голове тут же проскочила бегущая строка, извещая, что никаких безрассудных поступков ради меня он совершать не станет.

– Что?

– Я только что рассказывал тебе наш план, о том, как мы познакомились и все прочее. Ты же слушала?

– Конечно, – надеюсь, мои глаза достаточно честно округлились. Хотя, врать я не умею. Леська говорит, что с такими честными глазками, как у меня, даже в торговлю не берут.

– Тогда, постараемся обойдись без эксцессов?

Ух ты, самый умный что ль? Черепная коробка не жмет, нет, Артемка? Специально, наверное, в энциклопедии слово нашел и выучил, чтоб передо мной блеснуть своими глубокими познаниями. Хочется верить, что они не настолько глубоки, и я в них утону.

Но, покорив себя за вредность, вслух я сказала иное:

– Постараемся.

Значит, на повестке дня ужин в семействе Охренчиков! Вот кайф… То есть наоборот. Тут никакие самоуговоры радость от предстоящей перспективы не ссинтезируют. Семейка у Артема еще та, и он еще утверждает, что это у меня сумасшедшие родственники? Псих…

– Ууу! Придурки! Как вы могли ее упустить? – возмущалась в трубку мобильного телефона ухоженная миловидная блондинка чуть больше, чем средних лет.

От негодования она соскоблила лак на указательном и большом пальцах левой руки, а теперь теребила обручальное кольцо, норовя отколупать бриллиант.

– Простите! – виновато пробурчал приглушенный бас из трубки.

– На что мне ваше «простите»? – продолжала она негодовать. – Мне его может быть на камеру заснять и поставить в качестве заставки на экран лэптопа? Или может нафоткать и всю стену потом обклеить? А может вообще магнитиков наделать с «простите» и холодильник обвешать? Где я ее теперь найду по вашей милости, то есть тупости? Как так можно? В прошлый раз вы упустили объект О, а объект А по вашему недосмотру чуть не отправился валить лес в Сибирь.

– Но мы же предлагали вам установить жучки…

– Это подсудное дело, – отрубила женщина.

– Но с вашими связями…

– И слышать не хочу! О, – взвыла она, попутно листая ежедневник – в виду новых обстоятельств ей предстояло отменить ужин в обществе одной известной состоятельной семьи города, встречу с которыми считала важным событием, – и почему я связалась именно с вами? Неужели мой дражайший супруг не мог выделить нормальных людей?

– Простите…

Вся троица мужчин, сидящих в машине перед домом объекта Л, где они и видели ее в последний раз вместе с Анатолием Световым, сыном мэра, представляла собой одну расплывшуюся лужицу. Но, даже вспомнив об этом факте, троицу никоим образом не осенило, и говорить об этом сейчас они не стали.

– Так, значит, план таков. Вы сейчас где? – решительно произнесла блондинка.

– Во дворе ее дома.

– Я сейчас к вам подъеду, и на месте решим что, как и куда. А сейчас я пойду и оторву уши своему мужу, и пусть только кто из охраны попробует встать на защиту… – прозвучало достаточно убедительно для угрозы, так что троица синхронно сглотнула, прочувствовав на себе злость милой, доброй и хорошей, но страшной в гневе, жены босса. – Все, конец связи.