Чтение онлайн

Наша процессия наконец-то достигла секьюрити в костюме и с бабочкой, как и все здесь, в маске.

— Приглашения, — прохрипел его насквозь прокуренный бас.

Первой вырвалась Соня:

— Вот, — впихнула она ему в руки все три экземпляра.

Он осмотрел её с ног до головы, заглянул в рюкзак и одобрительно кивнув, впустил. Она не заставила себя ждать и проскочила внутрь, отправив нам воздушный поцелуй.

Следующей к нему подошла Леся, очаровательно улыбаясь во всю ширь своей необъятной души, что он даже не стал ощупывать её, пропустил без лишних слов. Леся скрылась за спинами гостей. Надеюсь, далеко не убежит, а даже если и так, то в кроссовках я быстро её догоню.

Настала моя очередь. Я тоже улыбнулась секьюрити. Стало ли это моей роковой ошибкой, из-за которой я изначально не понравилась охраннику? Она ли послужила отправным пунктом к его дальнейшим придиркам ко мне — я не уверена, но получила отказ:

— Вы не проходите, — заявил он с каменным выражением лица.

— Как это? — я сильно удивилась неожиданному вердикту.

— Так это, — передразнил меня амбал.

— Вы серьёзно?

— Серьёзно. И не топчись тут.

— И чем я не подошла? — не хотела я отступать, но шкафоподобный мужчина героически молчал, не желая тратить на меня свой драгоценный в виду своего минимализма словарный запас, и лишь резким коротким движением подбородка указал на мою обувь.

Я так старалась, наряжалась, потратила столько времени и истрепала себе изрядно увесистый пучок нервов. А мне говорят, что я не подхожу, что не прохожу их дресс-код. Из-за дурных кроссовок, к которым Соня недавно притронуться не позволяла. Вот почему она не стала спорить, когда Леся придумала нам поменяться обувью. Поняла, что могут не пустить, а попасть она хотела очень сильно. Хитрая лиса.

Я зажмурила глаза, досчитала до десяти, развернулась и искренне пожелала себе счастливого пути из этого теперь так ненавистного мне места. Но у меня же просто по определению не может быть просто. По всем канонам, я была обязана врезаться в кого-нибудь, и неважно кто это, пусть даже представитель мужского населения планеты с упругой грудью, от которой идёт терпкий лёгкий запах обалденного одеколона, или геля для душа, не могла понять я.

— Извините, — процедила я через силу, всё ещё будучи обиженной на амбала и немного на Соню.

— Ничего страшного, — раздался знакомый баритон, или у меня глюки? — вы уже покидаете нас?

— Я… Нет, то есть, да…

— Только не говорите, что вас не пустили, — догадался высокий широкоплечий парень в маске под стать моей — того же цвета и с теми же узорами, будто половинки одного комплекта.

— Нет, вы меня опередили, вообще-то, — призналась я, а что скрывать-то?

— Не может быть.

— Может, — я ткнула в район моих конечностей, на которых красовались кроссовки сестры, чтобы у него не было сомнений в правдивости моих слов.

— Классные «найки», — забыл о галантных речах парень, — он из-за них что-ли?.. Верх идиотизма. Пошли, — схватил меня за руку незнакомец, одарив белоснежной улыбкой.

Он прошептал что-то на ухо охраннику и тот кивнув, пустил нас внутрь.

Кто-то пять минут назад клял жизнь и ругал на все лады судьбу? Это была я? Точно я? Надо дать себе зарок, чтобы больше такими вещами не страдать, ведь всё хорошо, замечательно.

Узнать в переполненном здании местный Дом Культуры казалось невозможным. Не из-за сменившегося, украшенного всевозможными декорациями, интерьера и даже не из-за насыщенной иллюминации, сколько из-за изрядного, точнее изряднейшего, количества людской массы. Такое ощущение, что я попала на концерт в «Олимпийский» какой-нибудь мега известнейшей популярной группы, а не на бал местного кружка самодеятельности, хотя учитывая, что приглашён весь город, плюс окрестные поселения в радиусе буйной фантазии, можно в качестве суммы гостей вывести подразумеваемые сами собой риторические числа, которые непременно, если и имеют окончание, то оно поджидает их лишь в районе бесконечности. Проще говоря, тьма тьмущая народу. Не вдохнуть, не выдохнуть.

Даже не представляю, как мой герой, с лёгкостью лавируя в подобном столпотворении, сумел протащить меня к более-менее насыщенному кислородом местечку. И неудивительно, что Леська с Соней меня не подождали. Не то, чтобы я ждала подобного от мелкой, но немного, хотя нет, вру, очень много, то есть, сильно, рассчитывала, что Леся не оставит меня среди расцветшего всеми красками радуги балагана. А тут есть чему подивиться. Наряды, хотелось бы разглядеть лучше. Если парни все, как один, одеты в пиджаки, правда разной расцветки и отличающиеся кроем, а снизу у каждого джинсы либо брюки, преимущественно широкие, как-никак вечеринку организовали брейкеры, и кроссы, также впечатляющие своим разнообразием, редко кто из них в ботиночках, то девушки превзошли себя. Широкие юбки до пола, корсеты, словно я вновь попала на выпускной.

Да, на моем выпускном, приуроченном к окончанию школы, все девушки, как на подбор, были в подобных платьях, я тоже. Это на уровне генетической памяти российских промов, одевать самое шедевральное, чтобы тебя запомнили. Сейчас я понимаю, что, надев наряд иного кроя, например, короткое платьишко, я бы выделялась на их фоне гораздо выгоднее, несмотря на то, что за глаза меня бы нарекали нелицеприятными эпитетами. Но мне суждено было пополнить их ряды, скудоумных блюстителей старомодных традиций.

Но я всё равно сумела выделиться и щегольнуть, потому что мой дорогой любимый дядя сам лично (эта комбинация сам+лично уже загодя настораживает и приводит в нервный трепет) заказал мне платье на пошив у одного своего знакомого дизайнера, который также пополняет армию любителей его творчества. Этот человек, Серхио Соланж, разумеется, это его творческий псевдоним, а настоящее имя никто из нас не знает, хотя мы знакомы лично, пошёл дальше, чем обычный фанат. Он стал писать стихи к его произведениям, уж не знаю, каким образом он открыл свои чакры (а он утверждает, что именно это и сработало, но не скрывает, что отправным пинком под мягкое место послужила книга «Гильотина в домашних условиях. Пособие по сборке», которая вопреки своему названию, а Серхио, пребывавший в тот момент в атмосфере новой линии одежды стиля милитари, только на него и купился, на самом деле оказалась руководством для супружеских пар, как надо и как не надо поступать, когда ваша вторая половинка задерживается на работе; для Серхио книга стала настольным экземпляром налаживания отношений со своим партнёром, манекенщиком Норфилдом) и настроил свои умственные течения таким образом, что теперь его мыслительные процессы рождают рифмы. По его словам, именно эта книга открыла его талант и благодаря ей они с Норфи уже два года как счастливы.

Собственно, не помешает признаться, что его второе увлечение является действительно призванием от бога. Его стихотворения наполнены светом и тьмой, теплом и холодом, добротой и злостью, сладостью и горечью, можно перечислять бесконечно, но наиболее важным является то, что чувства обозначают себя и схватываются мгновенно с первой строчки и не отпускают даже после окончания чтения. Как истинный любитель поэзии я не могу этого не оценить.

Его первое призвание — дизайн, однако, в нём не блещет. Вернее, не блистал, поэтому он бросил его и полностью отдался в руки своей музы, в его случае муза. Но это произошло с ним позже, ещё до того, как он разрывался меж двух вещей, которые любит на свете больше всего. Серхио даже к психологу ходил, чтобы решить свою проблему, советов дяди Максима и любимого Норфилда ему показалось мало. Впрочем, советовали все одно и то же, как люди благоразумные, все же его коллекции носили явный отпечаток новомодного словечка «аццтой», хотя в подобных качествах, иже благоразумии, я бы засомневалась, ведь один из них безумный гений, а другой и вовсе модель голубого розлива, видимо, этот не внушающий доверия замес смутил и начинающего поэта.

Впрочем, платье мне сшил именно он. Восхитительного насыщенного тёмно-фиолетового цвета, с длинной немного разлетающейся к низу, но облегающей бёдра юбкой, аккуратными оборками, длинными шелковыми перчатками. Сказка. Но, с одним незначительным но, без коих ничего не бывает в принципе. Ни у него, ни у кого другого, но у него в самой катастрофической мере. Пугающе катастрофической. Всего-то лишь один маленький нюансик — на мой почти нулевой размер женской гордости откровенное его оголение глубочайшим декольте до самого пупка. И полностью открытая спина. Мне платье показалось изначально шикарным, даже столь откровенное декольте смущало лишь тем моментом, что предстояло платье носить мне, а не кому-то другому с более подходящими габаритами и формами, но ровно до того момента, как я увидела его сзади. Я чувствовала, что должно быть что-то, подчеркивающее несостоятельность дизайнера одежды. Самое оно обнаружилось сзади в ядовито-жёлтом шлейфе, который, дабы я не подметала им полы, был повязан в огромный бант, болтавшийся на честном слове у подола моего платья. Понятию не имею, как дядя с Серхио согласовали этот крой. Ума не приложу. И что самое убийственное, посыльный из офиса «Solang S.» принёс его мне лишь к самому началу бала, перед самым отбытием на вручение аттестата, потому что «Мистер Соланж приносит извинения, но ему только с утра пришла в голову невероятная идея с шлейфом, и он до самого этого момента возился с ним, чтобы вы выглядели в нём великолепно и затмили любую девушку на вечере». Свои слова он приукрасил извиняющейся полуулыбкой, которая, вероятно, должна была, по его хитроумному плану, меня утешить. Думаю, именно из-за того, что делался шлейф в спешке, он и держался на соплях, но это оказалось обманчивым, потому что отодрать его оказалось невозможно. Так что мне пришлось позаимствовать пиджак Егора и проходить в нём весь вечер и ночь. По окончании вечера я попросила брата убрать платье с глаз моих долой, чтобы больше мне не попадалось. И он исполнил мою просьбу, кардинальным решением выкинув его в мусоропровод. Лучше бы он выкинул его в мусоропровод дома соседнего района, потому что кое-кто из соседей, грешил выуживанием из мусорного контейнера полезного барахла. Таким образом, вредная бабулька с первого этажа, Серафима Игнатьевна, славившаяся на всю округу своим длинным носом, а также, как оказалось, не в меру загребущими руками-лопатами, обогатилась фиолетовым «добротным материалом, чавой только не выкинут богачи», который приспособила под шторки на кухню, и по сей день висящие там, «радуя» меня воспоминаниями.