Чтение онлайн

Мы продвигались, точнее, продвигался тянувший меня за руку субъект, а я лишь пыталась не сильно врезаться в толпу, потому что не врезаться совсем не получалось, лавируя между веселящейся и гомонящей массой парней и девушек, прячущих свои лица под масками, ошеломляющими своим многообразием, различные вариации коих то и дело бросались в глаза, перемежаясь друг с другом. Здесь встречались и маски, скрывающие лицо полностью (встретился кто-то в маске Анонимуса), и такие, что скрывают половину лица — верхнюю или правую-левую, как в «Призраке оперы», и также те, которые тонкой полоской с вырезами для обзора прикрывают лишь область глаз, напоминая Зорро, или Черепашек Ниндзя. В исполнении, в большинстве своём маски обладали незабываемым шиком, выполненные в узорах, драгоценных камнях, но были и попроще, без узоров или витиеватых надписей, а один юморист вообще не парился над выбором маски одев на голову шапку с прорезями для глаз и рта, что вызывало невольную улыбку при взгляде на него в шапке в сочетании с пиджаком.

Меня тащили вперёд, а я сзади могла лишь наблюдать за мощной спиной, протискивающегося парня, обтянутой белоснежным пиджаком, с красующейся на нём неизменной для этого места надписью и эмблемой, которая, честное слово, ночами мне будет сниться, «FunkJazzyBand», а также за эмблемкой, красовавшейся на кепке, надетой на нём задом наперёд, козырьком ко мне, видимо, по-иному надеть маска не позволяет.

Либо тут не только каждая вещица помечена их логотипом, но и каждый человек, либо мне повезло подвернуться под хорошее настроение одного из участников коллектива виновников торжества. Второе, конечно, жутко круто и Леся обзавидуется, когда я ей расскажу. Может даже автограф попрошу, и сестра станет меня боготворить. Загнула я, хорошо, относиться добрее. Хотя что тут такого? Сонька наша с ними и так знакома. И теперь я тоже познакомлюсь. Ух!..

Наконец, мы добрались до барной стойки. Артём, а мне показалось, что это именно он, хотя я и не была уверена на все сто процентов, несмотря на то, что моему взору представлялась большая часть его тела, исключая, самую главную, самую узнаваемую мною, глаза и брови, а также учитывая, что память на лица у меня наихудчайшая, я была почти уверена, даже без почти, что это именно он, подвинул группу ребят словами «Позвольте», а они без вопросов уступили место в уголке, куда он галантно усадил меня, а сам пристроился рядом, шикарно улыбнувшись. Но даже, если представить и если поверить, что это именно он, а сердечко каждый раз стукает при мысли об этом, словно в подтверждение моей интуиции, то вряд ли он меня узнал, ведь моё обличие там, в парке, и здесь, на балу, разительно отличаются. Да так сильно, что я сама себя не признала бы в зеркале.

Значит, он просто клеит очередную девушку, пополняя их количество в своём списке. Интересно, а он ведёт список? И какой он длины? Надо будет обязательно узнать, как только он спросит мой номер телефона, а я ему такая «Ошибочка вышла, бабник!» и спрошу о списке. Но какой же он всё-таки милый. Милый гад, даже не позвонил. Нет, я не замахиваюсь на то, чтобы он пригласил меня куда-нибудь, да хотя бы на бал, но это я так, к слову, но он мог элементарно поинтересоваться о моём самочувствии, всё-таки, это собака его соседа представляла меня вчера шашлычком. А я как мороженное таю от его улыбки. Чёрт побери, как взять себя в руки? Видимо, не сейчас и не сегодня, потому что стереть блаженную улыбку со своего лица я просто не в состоянии.

— Что будешь пить? — громко поинтересовался он, в попытке перекричать звуки музыки, доносившейся, кажется отовсюду.

Не удивлюсь, если динамики размещены даже в стенах. За месяц подготовки, Соня вроде говорила именно об этом периоде, думаю, можно было добиться и не такого. То, что получилось, действительно впечатляло.

— Не знаю, — пожала я плечами. — На твой выбор.

Опыта в распитии напитков в клубах у меня нет. Максимум на что хватает моей фантазии, ограниченной мирскими желаниями, — коктейль… молочный. Только тогда Артём решит, что я ребёнок, и убежит клеить другую мадемуазель, а я так и не узнаю о списке. Нет. Не буду себя обманывать, список меня волнует мало, а вот то, что он рядом со мною и предлагает мне выпить, а потом мы весело проведём время, и он проводит меня домой, а может даже украдёт нежный поцелуй под фонарным столбом, и позвонит мне на следующий день, чтобы пригласить на свидание, а потом… Стоп! Надо бы ограничить свои фантазии тем, что он, в первую очередь, бабник.

— Может мартини?

— Фу, как банально, — невольно, чисто на автомате, вырвалась у меня фраза, которую относительно мартини всегда произносит Леся, она предпочитает мохито.

— Что? — не расслышал Артём.

Слава богу, а то я уже покраснела. Хорошо спасала маска, и он не видит помидорного оттенка моего лица.

— Мохито, — удачно вспомнила я о Леськином пристрастии, сама его сегодня испробую.

— Окей, — мне показалось, или под маской что-то дёрнулось, будто он мне подмигнул, мол, одобряю твой выбор? — Один мохито и минералки газированной, — заказал он бармену.

Не ожидала, что этот брутальный мачо будет пить минералку. Или это он для меня, чтобы не мучало похмелье. Какое сейчас похмелье? Это утренний недуг. Надо было не чудить и просить коктейль.

— Почему такая красавица и без эскорта? — облокотился он на стойку левым локтем таким образом, что моему взору предстала чёрная футболка, судя по тому, как она на нём болтается, размера XXL, на которой изображён мультяшный персонаж одного из глав семейства Флинстоунов, не помню имени.

Я потупила глазки, больше из-за того, что мне действительно хотелось ответить, почему я без сопровождения, только подобная правда, к тому же ревниво-обиженная, сразу же его от меня отвадит, нужно было как-то снять напряжение, хотя бы прикрыв глаза. Но он решил, что я скромная. А я ведь и правда, скромная. Молчу себе в тряпочку, никого не трогаю.

— И всё же, малыш, может, я смогу составить тебе компанию? — осторожно вставил он фразу в моё глубокое молчание.

Забыв, что я скромно туплю глазами, созерцая мерцающий от встроенных в некоторые его части лампочек пол, я вскинула на него взгляд, при этом в мою обычно не обременённую думами головушку сразу вдруг дошло, что под маской мой спектакль всё равно был не особо заметен. Честно, прозвучало весьма неожиданно, хотя и воспринято не без моего самодовольства.

— Даже не знаю, стоит ли тебе доверить себя, — где я только понабралась фраз для флирта? Чудодейственная маска придавала уверенности.

— Так давай проверим.

Я только за! Даже готова руку поднять в порыве и головой кивать, но нужно держать себя в руках.

— Хорошо, я согласна… послушать твои доводы, — ух, я сама себя удивляю.

Артём усмехнулся, как-то хищно что ли. Совсем не по-артёмовски. Наверное, это его ипостась бабника открывается мне в полной мере. Бармен подал нам напитки.

— Во-первых, я красивый, — начал он перечислять свои плюсы, старательно загибая пальцы.

— Под маской всё равно не видно, — свела я первый плюс на минус, заставив привести указательный пальчик вновь в не согнутое состояние.

— Я бы снял, но сама понимаешь — таинственность будет нарушена.

— Понимаю, — поддержала я его серьёзный тон.

— Хорошо, я умный, — нашёл он новый довод в свою пользу.

— Нарисуй мне формулу динитрил адипиновой кислоты, — удачно вспомнила я одно из заучиваемых мною соединений по органической химии, каменно впечатавшееся в мою память после того, как попалось мне на экзамене в вопросе о восстановлении нитрилов при каталитическом гидрировании.

Если честно, в химии я не сильна. Скорее даже наоборот, так что если человек отвечает без вопросов на любой химический вопрос, то он автоматически включается мною в графу умников. Почему же у нас, архитекторов, был курс химии, оставалось для меня загадкой.

— Я с удовольствием, — пухлые губы Артёма расплылись в улыбке, а затем он развёл руки в стороны. — Но нечем, — уголки подёрнулись вниз в сожалении.

Я механически потянулась к сумке, но вместо привычной вместительной котомки, которая обычно забита всяким барахлом, включая ручки и карандаши, обнаружила маленький чёрный клатч, покрытый блестками. Леська сунула его мне в руки перед выходом, а вот вырвать рюкзак из рук Сони ей не удалось.

— Да, нечем, увы…

— Я добрый и не жадный, — продолжил он.