Чтение онлайн

— Я знаю, где достать платье, — воскликнула она весело, и было непонятно наиграно или нет.

— Где же? — мне справиться с голосом было труднее.

— Одевайся! Вот, надень это, — она кинула мне чёрную водолазку. — И чёрные джинсы. А у тебя чулки есть?

— Под джинсы надеть? — усмехнулась я.

Что ни говори, а моя подружка готова соблазнять кого угодно и где угодно. Даже если ей в киоск сбегать надо, она выходит только при полном параде. И от меня требует того же. Бельё на ней всегда самое утончённое, ажурное. Пусть его не видно. Оно ей придаёт уверенности.

— Под джинсы их не надевают. А вот на голову…

— Зачем?

Она собралась грабануть кого-то и хочет меня приписать в соучастники? Нет, я так не согласна.

— Пойдём доставать себе платья.

— Ой, ну, конечно. Раз других вариантов не осталось, значит надо заняться грабежами?.. Ты серьёзно?

В дверь, постучав, вошёл Сеня. На моей памяти, это впервые, когда он пробирается в комнату подобным образом, его метод — проскользнуть невидимым ужом, в засаде он может сидеть хоть целый день для стоящего сюжета, как однажды просидел всю ночь в засаде, выжидая поедателя конфет. Это было ещё тогда, когда я училась в школе. У нас в квартире объявился неизвестный, съедавший по ночам весь запас шоколада. Поначалу мы пытались выявить его, выискивая диатезную морду, да и шутка ли съедать по килограмму конфет в день, но таковых не оказалось. А дядя Максим ежедневно продолжал покупать конфеты, пряча их в самые разные места на кухне, но с утра их там не было, как не было и ни в одном уголке квартиры. Просто мистика. Тогда Сеня решил взять дело в свои руки, разумеется, не предупредив никого, он вооружился камерой и, благодаря своим незначительным габаритам, спрятался, уместившись на высоком холодильнике. Естественно, ворюга подобного кощунства не ожидал и попался в объектив, а с утра, вместо завтрака, нам было предложено просмотреть запись вероломного посягательства на общественные сладости. Для всех стало немалым сюрпризом обнаружить в качестве грабителя самого дядю Максима. Шесть пар глаз приклеились к нему, а пойманный на месте преступления отец сообразительного чада запричитал о фотомонтаже:

— Быть такого не может. Да если бы я захотел — так взял. Оно мне надо ночью марш-броски на кухню устраивать?

— Папа, вот видео. Всё доказано.

— Это клевета!

На что было предложено обследовать комнату нашего неудачного грабителя. Под его кроватью обнаружилась гора нетронутого шоколада, а сам дядя стоял, пребывая в тихом шоке, его уверенность в собственной невиновности неминуемо испарялась. Актёр из него никудышный, что не являлось секретом, так что предположений о его вранье, что он не помнит, как совершил всё это, не поступило. Зато таким образом был выявлен появившийся у него лунатизм, проявляющийся лишь во время осеннего листопада. Вот такой поэтичный у нас дядя, хотя до сих пор непонятно, почему объектом его краж является шоколад.

— Готовы? — заговорщицки подмигнул нам Сеня.

— Пару секунд, иди, подожди нас в коридоре. И камеру может оставишь?

— Мы неразлучны, — он любовно прижал её к груди.

— Хорошо, бери. Но учти, всё должно пройти без эксцессов, — её брови угрожающе взметнулись вверх.

— Так точно, мэм, — шуточно приставил руку к голове братишка и выбежал из комнаты.

— Ты точно сумасшедшая. Тебе говорили об этом? Нет, правда, говорили?

— Ты каждый день, — улыбнулась Леся.

— Видимо мало, раз ты не прочувствовала. Нужно ежесекундно. И кого мы будем грабить?

— Пока не знаю. Там решим. Все, не ной, — отрезала подруга. — Одевайся. Плохо, что чулок нет. Ладно, постараемся не светить фейсом.

С каких пор моя жизнь — одно сплошное приключение? И почему бы мне просто не отказаться от её явно дурной затеи? Ах, конечно, тогда она обвинит меня в нерасторопности, что это я не успела отхватить нам нарядов, и теперь виновата. А кто ещё? Вечный козёл отпущения — я. Окружающие меня психи все друг друга стоят. Как только я в их компанию затесалась?

Таким образом, предаваясь весь путь вопрошаниям риторических вопросов, я следовала за двумя тёмными фигурами, стараясь не отставать. Людей на улице было мало, в полночь особо не гуляют, а говорят, что темнота — друг молодёжи. Фи. Каблучки Леси выстукивали по тротуару незатейливый бойкий ритм, рядом с нею как воздушный шарик прыгал Сеня, нахохлившись как воробышек, лишь я одна плелась сзади, шарахаясь от каждого звука и боясь быть уличённой в постыдных делах. Меня не успокаивало даже раздражённо-отмахивающееся Лесино «да вернём мы!» Конечно, вернём. Ещё не хватало вешать себе на шею такой груз, боюсь он мне не по силам.

Внезапно они остановились перед одноэтажным деревянным зданием, ко входу к которому вела узкая асфальтированная дорожка, и стали о чём-то шушукаться. Я сразу узнала музей восковых фигур, старый и обшарпанный. Я не была внутри ни разу, потому что эти неживые подобия людей кажутся мне страшными и пугающими. И даже не мечтала о перспективе оказаться здесь глухой ночью, не кстати перед глазами промелькнули кадры из ужастика под идентичным названием. Мои трясущиеся руки и коленки, подгибающиеся ноги и дребезжащие челюсти — зуб на зуб не попадал, оказывается, такое бывает не только от холода — стали неприятным бонусом.

Я подошла к ребятам, хотя идея затеряться по пути, тянула меня вернуться домой. Но как бы шедевральна она не была, а всё же платья доставать надо. Я тоже включилась в обсуждение плана взлома. Он был до гениального прост. Всего-то взломать окно и пролезть в него. Здесь нет системы сигнализации и камер слежения, что упрощало нашу задачу. Надо лишь найти сторожа. За этим дело не встало, так как в одном из окон отсвечивало голубым, от телевизора, а значит он там. Действительно, заглянув в окно, мы убедились в верности своих суждений. Пожилой сторож крепко дрых, громко храпя на разные лады. Выбрав окно подальше от комнаты мерно спящего охранника, мы по одному пролезли внутрь.

— Тсс!.. Не шуми, Лен, ты своими дребезжанием всех перебудишь! — прошипела мне в лицо Леся, светя фонариком прямо в глаза.

— Они же неживые! — так же шёпотом возвестила я, прикрываясь от яркого света рукой.

— Не их, дурында! Вот проснётся сторож — посмотрю я, как ты кросс бегаешь, а бежать придётся далеко.

— Девчонки, тихо!

— Всё, молчим, а ты мне, мелкий, не шикай! — нашла себе новую жертву подруга.

— Не шикаю, а интеллигентно прошу захлопнуть хавалку, — ух, где только понахватался жаргонизмов?

— Слышь, ты, интеллигент, ещё одно неуместное замечание с твоей стороны и даже просить не буду, — пригрозила она, осветив своё лицо снизу, чтобы он прочувствовал исходящую от неё угрозу. Смотрелось страшно.

— Окей, — сдался Сеня поняв, что с такими как она спорить бесполезно.

А в это время я, спотыкаясь, следовала за ними, углубляющимися в полутьму старого здания со скрипящими деревянными полами. Наконец, мы добрались в зал к манекенам. Подруга высвечивала одного за другим, комментируя каждого нелицеприятными выражениями:

— Хай, Петь, что серьёзный такой? Скольких ты повесил, скольких перевесил, скольким снёс башку острым мечом, — шёпотом пропела она Петру Первому, переделав на свой лад известный мотив из шансона. — А теперь сам сдох. Неприятно, да? Бывает… Ой, Пэрис, и ты здесь. Слушай, а у тебя ничё такой прикидик. Я бы одолжила его у тебя, но коротковат. Так что, извини… Энджи, всё обнимаешься с Брэдом. А кто за детьми присмотрит, мамаша? Ганди, и вы тут. Не скажу, что неожиданно, но согласитесь, компания умом не блещет… Скучно вам с ними, должно быть. И ты, Гарри Поттер! Не тычь в меня палочкой, ты же не хочешь превратить меня в жабу? Это будет твоё предсмертное колдовство!.. Екатерина, мать моя женщина, раздевайся!