Чтение онлайн

Он так и не выжил из себя манеру обращаться к моему папе на «вы», когда мы, по отношению к его отцу таких традиций не соблюдали. И Сонька также.

— Ничего я не вру! Пластиковый пакет, как в рекламе показывают. А внутри лапша быстрого приготовления, за пять минут заваривается, — начал делиться диковинными познаниями папа, старательно округляя глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами.

— Мы знаем, как это выглядит…

— И каково оно на вкус…

— Тошниловка!

Мы сморщили носы, но папуля стойко перенёс наши уколы.

— Вполне съедобно, правда, живот крутило, но это мелочи. А сейчас я хочу приличную пищу. Как в лучших домах Европы.

Спрашивать, в чём причина недельной бэпэ-диеты, показалось не самым лучшим решением. Явно не по доброй воле, и не в порядке шутки, иначе он бы сразу рассказал, но раз скрыл, были причины, а мне, после того, как он меня спас от собственных объяснений, совсем не с руки было его подставлять, ставя в неудобное положение. Вопрос исчерпал себя, но папе всегда есть что рассказать. Чувствуя, что сейчас пойдут монологи о том, почему линолеум изжил себя и что лучше — паркет из дуба или ясеня, или другое о своей любимой работе, включая интересные (читай «занудные») факты, я поспешила скрыться снова в своей комнате, а папа потащил Стаса на кухню, начав делиться о своём последнем проекте.

На входе в комнату меня поймала вышедшая из ванной Соня, вырвала рюкзак из рук и не церемонясь, вытряхнула всё на пол.

— Не интересно, что ты с ним делала и зачем взяла, — отрезала мои ещё даже не начавшие формироваться попытки защиты, — оставь при себе отмазки.

— Даже не будешь ругаться и сотрясать воздух? — я так удивилась, что высказалась, не задумываясь.

— Нет, мне по фигу, — она быстрыми движениями положила в него свои вещи, которые до этого я извлекла, а затем принялась сушить голову полотенцем.

Кто ты и что сделала с моей сестрёнкой?

— Точно?

— Угу. Мне не до тебя. У меня другие планы. Я тороплюсь.

— Куда?

— Туда, — передразнила она мой тон.

Скинув халат, она влезла в широченные джинсы, висящие на попе так, что видно нижнее белье, а сверху надела белую майку, длинную настолько, что она, хвала небесам, прикрывала это безобразие. Подошла к зеркалу и подвела глаза чёрным карандашом, на оба запястья намотала эластичные бинты голубого цвета, запрыгнула в удобные высокие белые кроссовки, достав их с полки бокового шкафа, которого раньше здесь определённо не было. Но в интерьер комнаты он вписывается настолько органично, что я его бы и не заметила, если бы не наблюдала за Соней. А содержимое полок шкафа впечатлило мой неискушённый взгляд. Восемь полок кроссовок и кед. Судя по эмблемам, фирменных.

— Ничего себе, куда тебе столько? — не смогла я сдержать вопроса.

— Носить, — посмотрела на меня, как на умалишённую, сестрёнка. Разве что у виска пальцем не покрутила.

— Каждый день новые?

— Эй, — стукнула она ладошкой по моей потянувшейся к серебристой паре кроссовок руке. — Я тебе простила рюкзак, но это, — она обвела полки рукой. — Это неприкосновенно! Ясно? Не дай бог, хоть шнурок пропадут. Короче, я тебя предупредила. И вообще, ты себя в зеркале видела? Пахнешь ты сладко, но выглядишь… гадко! — накинув на плечо рюкзак, с не обсушенной до конца головой, она выскочила в коридор, спеша куда-то на ночь глядя.

Она ушла, а я обтёрлась от киселя её полотенцем, тогда вернулась Леся с загадочным видом и блаженной улыбкой на губах. Она медленно вплыла в комнату, грациозно уселась на краешек кровати и наконец-то очнулась, увидев моё недоуменное лицо, ответив на немой вопрос:

— Я только что встретила мужчину своей мечты.

— И когда ты только успела? Я не слышала, чтобы входная дверь открывалась или закрывалась. В интернете?

— А?.. Нет, я не выходила. Он сам пришёл. Он такой, такой идеальный. А какой у него голос… Просто сказка…

— Постой, — перебила я, смекнув, кого она увидела. — Ты сейчас не о моём папе, да?

— Папе? Почему папе? Нет. Хотя он папа. Но не твой. Это твой дядя. Он чудесен. А как он говорит… Я таю от его голоса…

Дядя Макс идеал? Конечно, возможно такое предположить, но я всегда считала, что лишь в искажённой реальности, в зазеркальном мире нелепостей. Я никогда ранее не слышала таких восторженных вздохов и реплик с её стороны хоть об одном парне или мужчине. Разумеется, я имею в виду из тех, какими она делится со мною. Ведь за глаза они все — «чмошники», «козлы позорные», «лохи на мопеде», да кто угодно, но мало кто из них удостаивался хотя бы незначительного — «красавчик», «милашка», «симпатяга». Подобные комментарии предназначены лишь тем, кого можно идеализировать, например, Джуд Лоу или Брэд Питт, ведь никогда не узнаешь какие они в жизни, их можно представлять какими угодно, приписывая им самые неожиданные качества. В лицо же им она скажет то, что они хотят услышать. О том, что она говорит о своём парне, вообще лучше промолчать, комментарии настолько предвзяты и тенденциозны, что по ним можно написать книжку ругательств. А сейчас я слышу нечто невероятное, она хвалит мне мужчину. Это серьёзно. Или очередная шутка? Максим совсем не урод, но и далеко не красавец. Его красота — ум, как пишут его фанаты в своих многочисленных письмах. И голос у него самый обычный. А может, это я его прибедняю, относясь к нему, как к дяде, и ни разу не взглянув как на мужчину? Но если бы я смотрела на него с такой позиции — вот это было бы странно.

— Дядя?

— Да… — в её голосе разлито тепло горячего шоколада, видимо, всё плохо.

Я прикрыла глаза, попытавшись переварить информацию.

— У тебя же есть парень.

— Брошу.

— Ты разве его не любишь больше?

— Я дядю больше люблю.

— Любишь?

— Люблю.

— Дядю?

— Дядю.

— А тебя не смущает, что дядя уже не молод? — попыталась я зайти с другой стороны.

— Опытен.

— Он постоянно на работе.

— Талантлив.

— У него есть дети.

— Заботлив.

— И он их не бросит!

— Верен.

— Но тебе и двадцати нет!

— Но я женщина. И он меня возбуждает.

— Лесь, избавь меня от подробностей!

— Прости, он круче, чем… Прости, я знаю, тебе неприятно, он же тебя вырастил, но я чуть не утонула в его глазах, — заметалась она по комнате. — И мне не нужно, чтобы он бросал своих несмышлёнышей. Пока не нужно. Я буду просто созерцать его истинную красоту со стороны, или… Нет, не смогу так. Я его хочу.

— Я же тебя просила!

— Извини, не я виновна в твоей бурной фантазии, что ты всё себе представляешь, что ни скажи.

Она замолкла, окунувшись в океан мечты, а я поражённая продолжала сидеть на кровати, боясь шелохнуться и очнуться, обнаружив, что это правда, а не моя разыгравшаяся больная фантазия, и не прикол. Но правда в том, что Леся влюбилась в дядю Макса. Если ей что в голову втемяшится, то это оттуда так просто не выбьешь. Вернее, вообще не выбьешь. Ей надо им переболеть. Надеюсь, она не станет прилюдно на него вешаться. Сомневаюсь, что дядя оценит её потуги. Он же взрослый, самодостаточный… мужчина. Боже, он мужчина, а они думают не мозгом, тем более если она сама хочет отношений. Как он сможет ей уступить?

Это просто кошмар.

— Пожалуйста, прекрати. Любуйся со стороны. Но не более. Вы не пара. Он не тот, кто тебе нужен. По крайне мере, сейчас, — жёстко озвучила я слова, которые сами собой пришли мне в голову.

Она не ожидала от меня чего-то подобного. Или иным тоном. Просящим, молящим, любым, но не холодным и стальным. Это резко меняло ситуацию, поднимая её на максимальную двенадцатую ступень шкалы МШК — «сильная катастрофа». Она не ответила мне, но сделала единственное, что было необходимо нам обеим — сменила тему.