Чтение онлайн

И окончательно забив на былой план, он вызвался проводить её до двери как настоящий джентльмен.

Все попытки поцеловать Лену по пути были отметены случайностями, но парень не расстроился. Если так надо, он подождёт. Ведь главное, что есть чего ждать, вернее кого ждать.

Я ехала сюда пять лет, а добравшись, не чувствовала былого азарта, как и раньше предвкушая долгие каникулы, не омрачённые учёбой. Я бы сильно преувеличила говоря, что сейчас кардинально всё иначе. Нет, в целом даже год назад было так же. С одним внушительным «но» — раньше я не знала Артёма. Раньше его в моей голове не было, а сейчас был только он. Я всю ночь после свидания ругала соседку, а потом дядю Макса за то, что так и не получила поцелуй. Какой-то глупый поцелуй! А расстроилась, будто премию не получила. Или бывает читаешь книгу, сюжет бомба, прикипел душой к героям и ждёшь счастливого финала, а в конце автор решил выпендриться и разлучил их. Или убил одного из них. Или хуже — лишил обоих памяти, а им теперь по свету мотаться и искать друг друга в новой жизни, а потом в следующей и далее. Я от такого поворота сюжета расстраивалась, как за себя.

Теперь же я сослана в деревню моими не понимающими ничего родственниками. Но спасибо дяде, что состыковался с Артёмом и попросил его нас отвезти. Как это ему пришло в голову — я не знаю, но живущий в собственном мире слов и строк укушенный крылатым конём сочинитель всегда видел наш мир под особым углом.

Бабуля встречала нас у высоких ворот, резное дерево было приветливо распахнуто для въезда, а она счастливая, в новом цветастом платке махала нам. Набежавшие поглядеть на нечастого гостя в этих краях, стального красавца, соседи кидали на неё завистливые взгляды — к ведьме приехали богатые родственники. Мне хотелось смеяться им в лицо, ну, какая из нашего одуванчика чародейка? Она самая добрая и хорошая, строгая в меру и по уму, любящая, принципиальная, верная своим убеждениям, а ещё щедрая и заботливая. Иногда в детстве за душу брало, когда она кидала тяжёлый взгляд чёрных глаз, передавшихся папе с дядей (но они этим не пользовались), совесть просыпалась и словно обухом по голове ударяла, призывая к послушанию. И мы, малышня, боялись её безумно.

Не мудрено, ведь о бабуле мы ничего не знали. Она объявилась неожиданно, восстав словно птица Феникс из пепла, как раз в те времена, когда волшебник с Тисовой улицы приобрёл бешеную популярность. В магию тогда верили все, и мы с Егоркой тоже. А наши папы важно заявили ей, что прощают ради детей, которым бабушка в жизни за отсутствием матери не помешает. Мы тогда не понимали высокопарных фраз о прощении, и радовались, что у нас есть своя Макгонагалл в семье, только добрее. Позднее, мы узнали, что бабуля бросила любящего её больше жизни деда, но после его смерти неожиданно вернулась в семью, умоляя простить. Где она странствовала все эти годы, она не рассказывала, но частенько в её речи мелькали отсылки к разным странам мира. Я верила, что уставшая от семейной жизни, бабуля решила отправиться в кругосветное путешествие, но вернулась поздно.

Нас с Егором она сильно любила, даже сильнее другой пары двойняшек. Возможно из-за того, что внешне мы напоминали ей мужчину всей её жизни — деда. Кажется, это сходство было в глазах и цвете волос, ибо больше между нами троими общего ничего и не было. Только бабуля всегда глядела глубже, и видела больше. Но сейчас её явным фаворитом стал Сенька.

Мне хотелось быть такой же умной, как она. Говорят, ум приходит с опытом. Никакие высшие учебные заведения она не заканчивала, только в школу ходила когда-то, где её научили грамоте и счёту. В те времена её можно было назвать учёной. Но этим образование и ограничилось. Она выросла, вышла замуж, родила двух сыновей и убежала. А потом вернулась и подарила нам много счастья, компенсировав годы без неё. Дедушку было очень жаль. Но и бабулю не меньше.

Соседские говорили, что так ей и надо, ведьме. Но сами же бегали к бабе Раде за настойками и отварами, когда что прихватывало. Её талант в лекарстве открылся как раз после возвращения.

Может она жила на Тибете и овладела их секретными техниками врачевания, как считал Егор. Однажды он локтем задел стакан, и тот непременно разбился бы тысячей осколков, ранив сидящих на полу меня с сестрёнкой, но бабушка ловко его поймала. Егор верил, что на Тибете она овладела техникой тени. Иначе как она могла так скоро материализоваться около него, пребывая на другом конце комнаты?

Соня же была уверена, что бабушка провела все годы в Индии и изучила тело человека там. Она даже как-то увидела выбившуюся из-под платка прядь и заявила, что бабуля наша не стареет — волосы без седины, и ещё больше уверилась, что индийское наследие даёт о себе знать, почему-то Сонька уверилась, что в ней течёт кровь «иудеев» — в детстве сестра считала, что именно они и живут в стране слонов.

Напротив, Стас как-то сказал, что бабуля просто «сохранилась» перед тем, как уехать путешествовать. А после «завершения квеста» вернулась в «точку сохранения». Услышавшая это бабушка не поняла, как можно сохраниться, и выгнала его на улицу кормить ненавистных им кур. А сама долго стояла у зеркала, вглядываясь в гладкую поверхность, словно сквозь своё отражение.

Она была маленькой и хрупкой, как пушинка. Мы с нею со спины могли сойти за сестричек. За сестричек Инь и Янь: она была чернявой, а я светлячком. Но в душе она тоже светлячок, была уверена я.

— Наконец-то, дождалася я вас! — радостно отчитывала она нас, а увидев непременную камеру Сени, стала незаметно прихорашиваться. — Убивицы моей души, как долго я ждала! Ой, а это кто у нас? Ленка, твой жених, поди? Ох, красавец, и силён.

Бабуля восхищалась моим мужем, а я чувствовала себя не в своей тарелке и смотрела себе в пол, не смея рассказать, что этот человек связан со мной более крепкими узами, чем помолвка. Хотя и не такими крепкими, как свадьба.

— Это… он нас подвёз, — вяло пролопотала я, а все заржали.

Оказывается, бабуля говорила о Пирожковиче, в своей обычной манере, шутя. А я подумала о Шере, для меня он был единственным красавцем на планете. Я стояла красная, как рак, и Артём подошёл и приобнял меня, шепча на ухо, что он только мой, а я — его.

Бабушку вмиг заинтересовало наше уединение, и она стала расспрашивать Артёма о себе. Тот атаку выдержал и был приглашён к столу с остальными. Она накрыла нам в саду в тени старых яблонь, которые уже давно отцвели и радовали глаз мелкими плодами. Помню, мы всегда ими объедались, а потом ночью куковали у туалета, умоляя сидящего там скорее выходить. А потом отчаивались и искали высокие кусты. Однажды я даже села голой попой на крапиву. Ох и криков было. Кажется, вся деревня в ту ночь прознала, что у Матвеевых понос. Но они не удивлялись и в духе поговорки продолжали, что у тех если не понос, то золотуха.

Сама она села во главе стола, усадила Артёма по правую руку и меня рядом с ним. По левую руку сидел её любимец Сеня, а Пирожкович кряхтя, что «приболел, и отварчику бы ему чудесного», получил кружку с самогоном для разогрева. Заниматься целительством прямо сейчас бабушка не собиралась, а вот раньше ей хлеба не давай — дай полечить. Дядя Ник никак не мог понять, куда его занесло, но присоединился к болезному. Он уже осмотрел территорию, оббегав по периметру, и понял, что терем если и продавать, то надо его везти целиком, а это обойдётся в копеечку, и он не мог решить, стоят ли того затраты. Тем более, что бабуля была бодра и свежа, он никогда бы не заподозрил в ней мать двоих великовозрастных детин, наших пап. Николай Велимирович чувствовал себя обманутым. Телефон не ловил, и даже вызвать такси обратно он не мог, а остальные уезжать пока не собирались, усаживаясь за столом, который ломился от домашних закруток, варёной картошки, овощей с грядки и свежего ароматного хлеба.

Мы насыщались дарами огородов, а бабуля хомячила любимый пирог. К вечеру она обещала затопить баньку. Я лишь переживала об одном, что Артём скоро уедет, и кидала на него страдальческие взгляды. Бабушка это прочухала и пригласила его остаться, соблазнив баней, после которой он «заново родится». Он вроде наивным не был, но повёлся. Я же знала, что в бабулину баню ходить — словно в ад на экскурсию. Такое пекло на земле можно было только в кузнице сыскать. Но Артём даже будто был рад остаться на денёк. Забегая вперёд, скажу, что бабуля хитро подстраивала так, что он остался здесь со мной до конца.

Когда сумерки стали опускаться нам на плечи, а затем и на стол, бабушка зажгла фонари. Стол опустел наполовину, а она сокрушалась, что мы ели как птички. Вдали кудахтали куры и мычали коровы, возвращающиеся с дневного променада. Хозяйка дома убежала встречать свою, а мы под шумок собрали еду и посуду, перекочевали в дом. Даже развеселившаяся парочка, налегавшая на бабулины высокоградусные отвары, не бухтела, а послушно последовала за нами.

У моего деда, которого я помнила только по чёрно-белым фотографиям, и правда были золотые руки. Жаль, его талант не передался мне по наследству, зато захватил частично папу, открыв ему двери в строительство.