Чтение онлайн

Уже целую неделю по возвращении из медового месяца, коим мы секретно называли поездку в деревню, мы только и делали, что бегали на свидания. Артём пытался подружить меня с Пушистиком и со своей мамой. Честно признаться, даже учитывая мою паническую боязнь собак, с псом семьи Охренчик получалось дружить лучше. Зато его папа был без ума от меня, а мои папы обожали Артёма.

Муженёк даже помогал нам с подготовкой к девичнику. Когда он узнал, что моя главная помощница — это Лизка, то долго хохотал. А когда она предложила ему вылезти полуголым из торта, то спросил сколько ему за это заплатят. Я пихнула его в межрёберье, а он только поржал, что в мире не хватит денег, чтобы он на такое подписался.

Периодически Артём заходил в гости.

— О, это же Мусор! — встречала его радостно моя подруга

— Смотрите, кто нас встречает — Зося Повелительница коровьих хвостов, не любил Тёма оставаться в долгу.

— Я слышала, это ты в деревне их молокодавалкам крутил, — не успокаивалась взвинченная подруга. Прозвище, как и самого моего мужа, она не любила.

И мы сидели на кухне с Лесей и Егором, которые обсмеивали наше неудачное знакомство, но завидовали тому, что наша свадьба прошла быстро и безболезненно. «Свадьба с амнезией,» — хихикал Шер, а остальные подхватывали. Подружку мою он так и называл Зосей, а она недобро на него косилась. В один из вечеров Артём, после распитой до дна большой кружки мятного чая, внезапно подорвался и убежал домой, сказав лишь, что ему нехорошо. Леся злорадствовала и уверенно валила это на проделки Тани и Кости. Но всё равно больше на чай он у нас не соглашался.

За день до моего визита в клинику мы съездили в лагерь, о котором Артём беспрестанно рассказывал. Было очевидно, что он хочет поехать, и я ему говорила поезжай, но упёртый Осёл Ослевич не хотел меня бросать ни на минуту в этом городе. Пришлось мне согласиться поехать с ним в палаточный лагерь на денёк. Как же он ликовал, ёрзая на водительском сидении всю дорогу. Одичавшие фанкиманы встречали нас со счастливыми улыбками.

А вот заприметившая нас издалека Соня, которую я узнала по рыжей макушке, счастьем не пылала:

— Чё припёрлись? — первым делом набычилась она, подойдя к нам.

Соня отощала, черты лица заострились, и характер вместе с ними. Она жалила острым язычком, словно пикадор, не щадя противников в наших лицах.

Конечно, заявлять такое организатору было хамством выше крыши, но хамство родилось раньше неё. А с другой стороны, ему самому пальцы в рот совать не смели, он кусал сразу до локтя, а некоторых мог даже целиком проглотить.

Останавливая закипающего мужа, я придержала его за плечи. Мои прохладные ладони соприкасались с оголёнными предплечьями, и он не стал ничего отвечать бойкой Соне.

Если бы она согласилась, я забрала бы её с собой в город, домой. Условия лагеря казались мне жестокими. И я сказала ей об этом, но в ответ она меня послала туда, откуда я приехала.

Тёршийся рядом Дэн стал защищать лагерь. Но я всё равно считала его не местом для молоденькой девчонки. Мы спорили, а Артём бегал где-то по окрестностям, распугивая тех, кого нашёл. Пацанята стали бегать за ним, мигом определив своего лидера. За ними следил через объектив Илья. Владимир и Джава незаметно натянули верёвку, и не замечающий ничего вокруг Фотограф полетел на землю. Куча-мала разрасталась.

— Я так рад, я так рад за вас, Королева Весны, — причитал Малик. Он был со всеми, но не выпускал из рук телефона, постоянно переписывался с Эльмирой. — Элька тоже рада.

Тут снова появилась Саннетт и увела меня в свою палатку, которая казалась большой снаружи, но внутри была очень скромной.

Свои вещи Соня свалила в тамбуре, а внутри был спальный мешок и электронная книга. Она была единственной девчонкой на весь лагерь и сказала, что в подобных палатках живут по двое, но ей повезло. Я ужаснулась, как здесь можно поместиться вдвоём.

— В общем, я хотела спросить…

— Ты из-за Оливера злишься? — сразу смекнула я и пожалела сестрёнку.

— А что не так с этой звездой на палочке?

— Ну, из-за его отъезда…

— Вот козёл, — она ругнулась, как типичный мужик. — И куда он поехал?

— Вернулся в Лондон.

— Ублюдок.

— Хочешь, я поговорю с ним?

— Оу, и что ты скажешь? Мне он на хрен не сдался, какахи кусок. Пусть тухнет себе дальше, падаль. В моей жизни нет места этому гуано, — смутить её было невозможно.

— А о чём же ты тогда хотела спросить?

— Попросить, — поправила она меня. — У меня дни эти начинаются, а я тампошки оставила дома. Сгоняй по-сестрински, а?

Я пообещала привезти необходимое и потянулась к книге. Сама такую хотела купить, но не могла выбрать.

— А ты где книгу взяла? — она назвала известный сайт перекупа. — Так девайс бэушный — пользованный?

— Со своим Шериком что ли перепутала?

— Ты о чём? — не поняла я намёка.

— Так это он у тебя юзаный. Гвардией девиц, — недобро ухмыльнулась сестра.

Она как бы и проявляла заботу, предупреждая меня о том, каким нехорошим являлся Шер, и в то же время смеялась над моей неопытностью в выборе мужчины.

— Это в прошлом, — заверила я сестру, пусть не переживает из-за меня.

— Ага, прошлое пусть остаётся в прошлом, — согласилась Соня.

Я решила, что точно созвонюсь со своим ДСЧ и напомню, что мы в ответе за тех, кого приручили. Пусть он когда-то отбил девушку Егора, все делают ошибки и учатся на них. Соня чахла на глазах, а всё из-за несчастной любви к Оливеру. Должно быть, тяжело любить звезду. Как же мне повезло с Артёмом.

Вечером он вернул меня в родные пенаты, нехотя покидая парней. Лично я сбегала с удовольствием: на меня кидались комары, которые игнорируя межвидовое различие, пытались доминировать. В городе этих насекомых не было. В остальном всё было терпимо, нас даже вкусно накормили едой, приготовленной на костре, и я, о ужас, облизывала пальцы, до чего же было вкусно.

На лавочке вечерами (а муж мой вёл себя крайне прилично и каждый вечер приводил к родителям, «сдавал на руки» шутковал Макс), нас привычно поджидал самозваный совет двора которых мой шутливый муженёк называл моими подружками-пенсионерками.

Артёма они и раньше недолюбливали, а теперь считали, что я бросила Фео ради таксиста. «В перспективе, будущего врача,» — поправляла Сера и подмигивала ему так активно, будто её прошиб нервный тик.

Мне пришлось рассказать ему, не вдаваясь в подробности, что Грипп мечтает и видит, что женит на мне своего внука. И даже сватать приходила. Он долго смеялся, затем пообещал «начистить табло» её несчастному внуку, попадись тот на его пути.

— Мой бедный искалеченный внучек, — кричала она во всё горло и потрясала иссушенными, но сильными кулачками. — Совсем отощал, и убёг! Кто теперь будет нам помогать?