Чтение онлайн

— И даже простить можно что угодно? — он заговорщицки поднял бровь.

— Ну, да. Его поведение раньше оставляло желать лучшего. Но сейчас он понял, и перестал противиться чувствам, — боже, это так высокопарно звучало, но при этом я верила своим словам.

— Влюбись ты в меня, ты бы меня простила, — уверенно сказал он.

— Я бы не простила ложь. Ложь — это гнилой кирпичик в фундаменте крепкого с виду дома, но постепенно из-за него всё разрушится.

— Ты классная, — заверил он меня, и щёки зарделись. — Я вот не смог, или не захотел продолжать отношения с Саннетт. Смотрю на неё, и думаю о том, как они там с Артёмом, — Оливер в этот момент отвёл глаза и рассматривал что-то в углу комнаты, поэтому моих глаз размером с два яйца он не замечал, и продолжал, — ну, что там между ними было, до какой базы они дошли, — он рассмеялся, — а спрашивать Шеррика — это как поджечь напалм. Слушай, а ты не… — тут он поднял глаза и встретился с моими: — Э-э-э, я что-то не то сказал, кажется.

Я хлопала глазами как заводная игрушечная кукла:

— Что ты хочешь сказать?

— Ничего, — друг стушевался. — Забудь, я сам не знаю, что несу.

Он покаянно склонил голову, и прижимал ладони в просительном жесте к груди, я же требовала рассказать правду. Оливер очевидно жалел о сказанном. Я ругала себя, что лезу к нему с расспросами, и продолжала лезть. Но он больше ничего не сказал, и посоветовал пообщаться с тем, кто обещал мне «говорить только правду».

Напоследок, прежде, чем скинуть звонок, я услышала, как себе под нос, но получилось, что для меня в микрофон, он прошептал:

— Этот псих меня убьёт.

Таймер запищал на кухне, разнося противный звук по квартире. Боже, я пекла ему пирог, а он мне врал. Бессовестный. Бесчеловечный. Бессердечный.

Они ходили в одну группу в детском саду, в первый класс тоже пошли вместе, учителя весело над ними подшучивали, называя «мы с Тамарой ходим парой». Глупые одноклассники запомнили и повторяли, за это и за многие другие обиды взрывной Артём частенько бегал «чистить разум и табло» юных идиотов. Так что дети скоро уяснили, что с ним шутки плохи, и даже тихоню со странным именем Оливер Басов быстро перестали дразнить, ведь на его защиту всегда вставал брат.

Если Оливер был прилежным, любил учиться и ненавидел выделяться, то Артём наоборот привлекал всеобщее внимание и, кажется, гордился этим. На фоне брата он казался петардой, которая может взорваться в любую секунду, но даже будучи сорванцом, учился сносно. Он быстро схватывал материал, а благодаря природной харизме все учителя его обожали. А также обожали его отца, которого часто вызывали в школу, благо поводов юный Охренчик давал много. Однажды даже набрав ведро снега, он ворвался в соседний класс и прицельно обстрелял всех тех, кто прознав его фамилию, необдуманно хотел посмеяться. В школе он неимоверно быстро заслужил авторитет в своей параллели, и даже задиравшие носы второклашки и третьеклашки предпочитали обходить его стороной.

Оливер гордился братом, пусть тот и был и двоюродным, он его всегда считал родным. И даже не обижался на Ольку — девчоночье прозвище, которым тот его величал единолично. Жуткий собственник Артём остальным такой радости не позволял. В тени брата Олли жилось уютно. Под надёжной защитой он даже мог мелко пакостить, его репутация оставалась чистой. А пакостить его научил самый первый и верный враг, которого он обрёл в первом классе. Случилось это благодаря Виктории — родной сестре Оливера.

Самым любимым делом у братиков было дразнить Вику. Она была младше их на год, и вне сада бегала за мальчишками хвостиком. Дерзкий кузен стал её первой любовью, а она — его. Только в те годы они мало что понимали в чувствах, Тёмка отбирал у неё конфеты, дёргал за длинные косы, и даже отрезал одну случайно, вместе с тем отрезав и всю её детскую любовь. А она обратила внимание на Егора, который ходил в её группу, и точно так же, как Артём защищал Оливера, защищал свою сестрёнку, и выглядел в разы порядочнее, настоящим рыцарем. И когда она пришла после праздников в группу с новой стрижкой под мальчишку, только он один не смеялся, а наоборот подрался с теми, кто задирал девчонку.

Ух, и как же сильно обозлился Артём, когда Вика «бросила» его при всех во дворе детсада, куда они с Олли пробрались после уроков. С мальчишеской стрижкой, не похожая больше на Мальвину, она уже не так бередила его формирующиеся гормоны, но её слова прозвучали очень обидно, и он вытащил из столпившихся вокруг них гурьбой детей тощую блондинку с большими серыми глазами и огромными на полголовы бантами, и сказал, что она его будущая жена, а Вика может хоть со всем садом встречаться, он сам её бросает. Поцеловал новую подружку в зардевшуюся щёку, за что схлопотал от её братика-двойняшки, и тут на защиту новой пары неожиданно для себя встал Оливер, и вот они вдвоём катались клубком в песочнице. Тёму блондинка не пустила, от ужаса крепко вцепившись в его руку, а с нею прыгать в кучу-малу он не стал. Прибежавшая на крики воспитательница разняла дерущихся, а братиков выгнала, пристыдив «такие взрослые первоклассники, а ведёте себя как младшая группа детсада».

В этот день между Оливером и Егором зародилась нешуточная война. Они без устали подставляли друг друга перед взрослыми, периодически дрались, делали шуточные звонки родителям домой, или в дверь и убегали, рассказывали общим друзьям о недостатках друг друга, — столько всего, что повзрослев и не вспомнить. Но ни сёстрам, ни затычке в каждой бочке Артёму, влезать в свою войну они не разрешали.

В конце второй четверти второго класса в дом Басовых пришла беда. Всегда сильный спортивный отец семейства словил бронхит, который долго не проходил. Месяц или два он бегал по больницам, причину найти всё не удавалось, а взрослый чихающий мужчина с постоянно текущим носом готов был на любые обследования, которые ему старались организовать старший брат Сандал и его жена Фрося. Увы, найденная опухоль оказалась злокачественной, и за каких-то полгода пышущий здоровьем и оптимизмом молодой мужчина поник, усох и к концу учебного года, оставил в душах близких лишь степь и ветер.

Жизнь поделилась на до и после.

Последние недели они всей семьёй дневали и ночевали в больнице, что сказалось и на оценках детей, и на общем настроении. Дети не слушались, капризничали. Воспоминания давили нестерпимо. Мама Оливия решила тотально сменить обстановку и увезти детей в Туманный Альбион.

Если дочь отнеслась к переезду довольно сносно, то сын не хотел уезжать из любимого города ни в какую. Он отчаянно цеплялся за Артёма, за родную квартиру, за ребят, с которыми познакомил его брат, за странную музыку — так подходящую его настроению последних месяцев — рэп. Казалось, что в его возрасте такое слушают только для понтов, но он действительно чувствовал себя взрослее, а жанр музыки, жалящие биты, хрипота исполнителей словно царапали нарывы на душе, одаривая сладкой болью. Брат тоже чувствовал его настроение и писал грустные стихи, а Оливер, на манер исполнителей, звучащих из музыкального центра, который отец подарил ему за хорошие оценки на последний день рождения, пытался читать их. Артём говорил, что получается неплохо, а он врать бы не стал. Он всегда говорил правду в лоб, ему всегда нечего было стесняться.

Мать была непреклонна в своём решении. Оливер учил язык, прорываясь через трудные месяцы отчуждения, проведённые в одиночестве, где единственным развлечением было писать длинные письма от руки Артёму и читать его фантастичные ответы.

Брат не мог сидеть на месте, он рассказывал, что они решили сколотить танцевальную команду. То есть это старшие пацаны решили, а Артём услышал, увидел их в деле, и теперь тоже хочет. А его брать не хотят, он братишке одного из команды тарелку супа на голову надел.

Он хвастался, что та блондинка, уже второклашка, которую он когда-то чмокнул в щёку, подарила ему открытку-валентинку. Брат возгордился, и попытался поцеловать её уже по-взрослому, а она врезала ему портфелем по голове, дура.

А он с сентября стал общаться с другими девчонками, осознав после быстро пролетевшего лета, что вымахал, окреп в плечах. Всё благодаря тренировкам, уверял он Оливера, и настоятельно советовал и тому начать. К слову, в команду его взяли — упорства своенравному парню было не занимать, и называть его из-за этого стали Шерханом, как печально известного вожака джунглей, который больше рычал и бился лбом, конкурируя в этих качествах с ишаком ходжи Насретдина. Но Артём думал, что из-за его дьявольской тигриной харизмы. Она тоже никуда не испарилась.

Вскоре они перешли на компьютерную переписку и могли даже отправлять друг другу фотографии. Оливер к тому времени на почве любви к рэпу обзавёлся новыми друзьями,

А на следующее лето Оливия отпустила сына в гости к Охренчикам. Он очень туда рвался. Не только к брату, но и к Пушистику — невероятных размеров ротвейлеру. Этот пёс тоже был подарком отца, и как следствие — мать не захотела забирать его с собой при переезде. Но и для Тёмы пёс был как родной, родители его не стали возражать, оставили у себя.