Чтение онлайн

— Ну, вы и тупицы, как можно было позволить им разосраться? — он был в гневе, но полевые агенты его ничуть не боялись.

— Надо было влезть между ними и сказать, что нельзя?

— Только попробуйте светануть мордами!

— Давай потише, Барбина подружка, — не следили они за словами. Это раньше они его побаивались, думая, что как протеже мэра и его жены, он на особом положении.

— Ты как меня назвал, быдло огородное?

— Объект А похоже собирается поставить мировой рекорд по бегу, — не обращал водитель внимания и на оскорбления.

— Будет бегать дольше девятисот шести часов? — проявил знания Влад о рекордсменах в беге на длинные дистанции.

Водитель задумался:

— И нам все девяносто шесть часов за ним ездить?

— Если понадобится, — важно отвечал Влад, вернувший статус, всё же он находился дома, а они на задании. — А кто следит за объектом Л?

— Ты.

— Ну, вы капец просто. У меня выходной, и вообще я умер.

— Хорошо, сейчас позвоню боссу.

— Хорошо, я сам ею займусь, ленивцы, — недовольство снова возросло до невероятных размеров, надулось воздушным шаром и норовило паром пойти из ушей.

«Бараны,» — пробурчал он после того, как сбросил звонок.

«Баран,» — будто эхом повторили они, когда в трубке раздались короткие гудки.

Они продолжили слежку, а Шер бежал. Он мчался, расстроенный и злой. Логично было сесть в машину и уехать куда глаза глядят, но пелена ярости застлала глаза.

Он бежал изо всех сил и не мог остановиться. Артём привык выкладываться по максимуму во всё, что делал. Если любил, то всем своим существом, если ненавидел, то отдавался чувству полностью, без остатка. И гнева своего он никогда не стеснялся показать — если злился, то взрывался атомной бомбой, после чего на место взрыва лучше не соваться, разве что через несколько сотен лет.

Всё же было хорошо. Всё наладилось: братик отступил и Шер, бесконечно отвергавший Лену, придумывая для этого слабые отговорки, что он её не достоин или что он должен пожертвовать своей любовью ради спасения брата, получил зелёный.

Дыхалка у Артёма была хорошо поставлена, и он не сбивался с заданного ритма. Он, не задумываясь, сделал целью забега выдуть созданным своей скоростью встречным ветром мысли о девушке, чьи веснушки золотились на солнце, а губки-бантиком манили съесть как самый вкусный на свете десерт. Но она никак не выходила из головы.

Изредка на него кидали взгляды случайные прохожие, а продавщица фруктов, коробку с апельсинами которой Артём задел и перевернул, кинула ему в спину тухлым помидором и проклятием, но не попала ни тем, ни другим. Если бы и попала, он не заметил, анализируя события.

Их первая встреча и нечаянная свадьба стали прологом. Антагонистские страдания — экспозицией. Идеальное свидание стало завязкой их романтических отношений. Медовый месяц и последующие дни были лучшим развитием сюжета. А сегодняшняя встреча должна была стать потрясающей кульминацией — он хотел сказать ей, что любит. Из потрясающей она трансформировалась в идиотскую. И на носу была единственно-возможная развязка — развод. С постпозицией в виде судебных разбирательств и деления имущества, он решил, что отсудит всё, что можно. А вот эпилога у них не будет. Это удел историй со счастливым концом.

Он сам не понял, как вбежал в её двор и остановился только тогда, когда внезапно осознал, что добежал до её подъезда. Это разозлило его ещё сильнее. И не помня себя, он устало побрёл куда глаза глядят. Он не чувствовал усталости от бега, тело было словно чужое, только сердце кололо дикобразом обиды.

Проходя мимо мусорки, он вывернул карманы и скомкав бросил туда исписанные ровным забористым почерком листы. Он снова писал ей стихи и хотел подарить вместе с признанием новый, ужасно переживая, что ей может не понравиться.

Ради тебя убью, если попросишь.

Любую вещь украду, только скажи, что хочешь.

Твои желанья — мои, твои приказы — мне!

Малышка, я горю, сгораю в полумгле

Один, совсем один, как бухенвальдский узник.

Теперь мой флаг — белый, мой флайер — кукурузник.

Вооружённым Клайдом обчищу банков уйму,

На космолёт нам достану евро, доллары, фунты.

По млечному пути сквозь тернии к планете

Вдвоём с тобой махнём, где нет ни тех, ни этих.

И мы как дети… Но большего не нужно —

Ты рядом дышишь. Я счастлив, как идиот контуженный…

Этому тексту не суждено стать ни подельником в искреннем признании, ни хитом с очередной пластинки Оливера Басса.

Выкидывая стихи, Шер отказывался от чувств той, которая оказалась обычной двуличной стервой. Как она могла? Притворилась ангелом, а сама не хуже своей сестрёнки. Они обе друг друга стоили. «А что, если?.. Не может быть…» — он остановился как вкопанный, шаря в карманах в поисках телефона.

Всё утро ему звонила Соня, но он не хотел с ней разговаривать. Они давно всё обсудили и поставили точки над «i». Он попросил прощения, и она тоже, повинившись, что хотела ему отомстить, маленькая вредина, а потом передумала и «подарила» его (подумать только, она его подарила!) своей глупышке-сестре. Дальнейшее общение с шальной девчонкой, которая меняла свои решения в зависимости от настроения, он старался исключить, поэтому и не отвечал, не перезванивал.

А сейчас понял, что зря. Соня не стала бы унижаться и названивать, предлагая себя ему вновь. Она ясно дала понять, что её былые чувства прошли «как страшный сон», и она поняла, что это была не любовь, а скорее обожание учителя.

— Часто мы встречаем людей, которые умеют делать то, что хотел бы уметь и ты, и они настолько совершенны в своём деле, не лишённые таланта — лучшего подспорья, что ты просто теряешь голову и маньячно начинаешь повторять, стремиться к совершенству, возводишь своего кумира в идолы и думаешь, что это любовь, — сказала она рассудительно. — Возможно, это определённый тип любви, и он хорош до тех пор, пока ты не начинаешь забывать о себе. Но как только забыл — тебя нет, любви нет, и всё вокруг — театр абсурда.

Может он забыл о себе, растворяясь в Лене, и их любви не стало? Нет, их чувства имели другой характер, более глубокий. Совершенно иной уровень. Так считал он, а что считала Лена? И о чём хотела поговорить Саннетт?

Телефон не находился. Его не было в широких карманах. Вроде и в мусорный бак он его с листами не выкинул, случайно зацепив. Пришлось отложить разговор до вечера, но вместо этого его отменил случай — взвинченный Артём не глядя выскочил на дорогу, и попал под машину.

Чёрный джип с блатными номерами взвизгнул колёсами и пугливо скрылся с места наезда.