Чтение онлайн

Не такого ответа я ожидала, это заставило меня улыбнуться. Но я снова вспомнила о блондинчике.

— Куда он пошёл? — спрашивала я, не надеясь на ответ. И Фил не знал. Или не говорил.

Олли мог знать, и я надеялась, что он ещё не улетел, или уже прилетел, ведь иначе не смогу дозвониться в зону режима «самолёт». Второй вариант оказался верным. Он снял трубку сразу, стальная птица совсем недавно села, и он уже получал багаж.

— Да, Лена, привет, весь полёт проспал, наконец-то удалось выспаться. Как ты? Голос парня был похож на счастливый.

— Олли, ты не знаешь, куда мог пойти Артём?

— Зачем он тебе, Лен? — в его голосе проявилась усталость, я поняла, что счастливый тон был напускным. — Вы мучаете друг друга только. Тем более теперь, когда ты в положении. Разве ты не счастлива с Фешкой?

— Ты ничего не знаешь, — я вцепилась в трубку обеими руками, — и это неправда, я не беременна.

— Как это? — подавился новой порцией нравоучений мой друг. — ДСС, ты зачем меня обманула?

— Это не я, это всё слухи. Тебе ли не знать, как это работает?

Он прекрасно знал.

— Как это получилось?

— Давай я расскажу тебе всё потом, а сейчас мне нужно найти Тёму. Он всё извратно понял.

— Брательник мой знатный извращенец, есть такое, — согласился, шуткуя, друг.

— Он ушёл, и я не знаю, как его найти, — моё отчаяние выливалось даже из ушей, просачивалось сквозь поры в клетках тела. — Телефон не отвечает.

— Здесь у него роуминг, — просветил меня Оливер, далёкую от технологий современности. — А инет только по вай-фай.

— Божечки, где же он? — взвизгнула я от отчаяния, шмыгая носом. — Он мог пойти куда угодно!

— Ты точно не беременна? А то больно эмоциональная, — то ли подколол, то ли действительно сомневался.

— Сплюнь, мне рано ещё.

— Честно, не знаю где он сейчас, но билет у него на завтра, утренний рейс, — помог мне друг.

— Эй, чучело, — услышала я из трубки на фоне приглушенный расстоянием знакомый говорящей звонкий голос, — долго я должна тебя ждать? Чемодан с ленты снять не можешь, помочь может?

— Прости, подруга, мне пора, удачи, — сухо попрощался он со мной. И уже в сторону, ехидно: — Зайка моя, соскучи…

Одновременно с ним говорил новый голос, добавив себе обличающей тяжести:

— С какой ещё подру…

Связь оборвалась.

Значит, у меня ещё есть время его найти. Но его катастрофически мало. Я попробовала снова до него дозвониться, но номер не отвечал, будто сгинувший среди радиоволн, возможно зацепившись за одну, запутавшись за другую и потерявший в итоге свой собственный сигнал. Я не была сильна в физике, чтобы распутать клубок волн, и единственное, что могла сделать — это отправить сообщение, понадеявшись, что оно дойдёт, ворвавшись в самый центр переплетения и своим светом ослабит путаницу: «Я люблю тебя». Я признавалась ему и делала это, не стесняясь и не боясь последствий. Толя бы посоветовал не распыляться словами, ибо всё, что сказано, может быть использовано против меня в суде. И я готова отвечать за свои слова.

Подслушивающий мой разговор с Оливером Фил хотел помочь:

— Подумай, может есть места, куда он хотел сходить в городе? Он же типичный турист, себя вспомни, когда приехала, — он стал меня передразнивать: — Пойдём в Централ парк кормить уточек. Давай поедим нью-йоркскую пиццу. Айда кататься на пароме. Пошли искупнёмся в Гудзоне.

— Эй, — последнего я точно не говорила.

— В общем, подумай. Может, какой-то театр? Этот питекантроп знает вообще, что такое искусство?

Театр? Точно, такой был. Буквально пару недель назад он рассказывал мне о подъёме музыки чёрных, которая происходила в тридцатых годах в Гарлеме, где жил его любимый Луи Армстронг. Многие из артистов того времени избрали театр «Аполло» площадкой для выступлений, и что показательно, долгое время он был единственным театром в Нью-Йорке, где афроамериканцы могли получить работу. А ещё у них был «палач» с метлой, который сметал исполнителя со сцены, если зрители его не жаловали.

Судьба театра была неоднозначной, и в какое-то время он был преобразован в кинотеатр, но вновь восстановил статус концертного зала, и именно там каждый май проводили ежегодное джазовое шоу «Великая ночь в Гарлеме».

Это была слепая догадка, но я схватилась за неё, как утопающий за соломинку.

— Твоё выражение лица либо сигнализирует о том, что ты поняла, где он может быть, либо о том, что ты осознала всю нелогичность ваших отношений, — оценил Фео, и услышав мою догадку, утвердительно кивнул, словно давая своё согласие.

Я не стала ни долго думать, ни менять одежду, и поспешила ловить такси. В это ранее время ещё не было пробок: ньюйоркцы любят работать, но спать любят ещё больше.

Местонахождение театра было мне прекрасно знакомо, моя музыкальная школа находилась в районе, граничащим с Гарлемом, где иногда я прохаживалась после занятий, и оттуда было рукой подать до него.

Какой раз уже порадовавшись в душе, что мы не живём в молодом в плане возраста проживающего населения, но при этом одном из старейших районов Трайбека, который находился в центре острова. Я слышала, там есть даже детский сад для собак. Здесь жили знаменитые миллениалы, к которым причислял себя Фил, но позволить себе жить в роскошном кондоминиуме мы не могли. А жить не в пентхаусе мой друг считал ниже своего достоинства.

Но добираться до школы оттуда было не очень удобно, слишком далеко он был расположен. И как подруге звезды, пользоваться метро мне не позволялось, по утрам меня часто подвозил водитель Фео, а вечером я возвращалась на самом популярном транспорте города — такси.

А из Верхнего Ист-Сайда — благодать, я даже не успела придумать, что скажу ему, когда найду, а меня уже высаживали напротив «Аполло-холл».

Многие иностранцы и по сей день полагали, что этот район не самый лучший выбор для прогулок, но это раньше он считался одним из самых преступных, после реконструкции здесь всё изменилось и настала эпоха, когда Нью-Йорк называли одним из самых безопасных городов США.

Гарлем разительно отличался от Среднего Манхэттена. Здесь вместо небоскрёбов стояли в основном невысокие дома, и архитектурный стиль преобладал европейский: соблюдая английские и голландские традиции. И он не был сильно загружен транспортом, что меня, любителя пеших прогулок, радовало.

Жёлтая мигающая в тёмное время суток красными буквами вывеска выглядела обычно, если не знать истории. И можно было спокойно пройти мимо. Артёма я не видела, крутясь вокруг своей оси как юла.

Мелькнула мысль, что он внутри, но в это раннее время театр был закрыт. Снег повалил крупными хлопьями. Хотя февраль и считался здесь холодным сезоном, снега никто не ждал. Он ложился на плечи и волосы, укутывая белым пуховым одеялом. Накинувшая на выходе тёплое пальто, я совсем не чувствовала холода, и заставила себя остановиться, осознавшая бесполезность попыток найти Тёму в мегаполисе, потерянную как иголка в стоге сена, в глазах стали накапливаться слёзы.

Как же это обидно. Нечестно. И… заслуженно.

Люди обходили меня стороной, застывшую живой скульптурой человеческой тупости, ругающую себя и Артёма за твердолобость. Выходить из тяжёлых отношений в конце прошлого лета было непросто. Я чувствовала себя опустошённой Дементорами. Покалеченной, будто на меня приземлился космический корабль. Я была зла на саму себя и на него. Все вокруг говорили, что дальше будет лучше. Естественно, я этого не чувствовала и понимала, что спасёт меня только реинкарнация. До этого не дошло, меня вернул к жизни личный экзорцист Фил.