Чтение онлайн

Спальная комната охраны была немного поменьше дежурной и, видимо, ранее служила трансформаторным помещением. В ней стояли три железных кровати с мягкими матрацами, шерстяными одеялами и подушками. Постельное белье охранники привозили свое и через пять суток, перед сдачей дежурства другой смене, снимали его и увозили с собой. Кровати располагались вдоль стен. А у входа в спальню стоял большой одежный шкаф, постоянно забитый одеждой охранников, которые оставляли здесь часть своего имущества. Рядом со шкафом располагался старый советский холодильник, исправно работавший. Над ним на стене висела полка с тарелками и блюдцами. Посредине спальной комнаты стоял большой самодельный спиральный обогреватель, называемый в простонародье «козел». Такой «прибор» потреблял огромное количество энергии и не отвечал элементарным требованиям техники безопасности. Но, учитывая полную бесхозяйственность заводского персонала, никто не обращал на это внимания. Для охранников этот прибор оказался спасением от лютого холода во время будущей суровой зимы.

Работа новой смены начиналась с приема объекта у своих предшественников. Потому как все спешили на ближайший рейсовый автобус, таковая приемка-сдача смены носила больше формальный характер: охранники быстро осматривали комнату, спрашивали сменяемых, были ли у них происшествия, после чего старшие смен расписывались в книге приема-сдачи дежурства.

На столе охраны лежали многочисленные журналы, которые следовало заполнять. Прежде всего, нужно было следить за прибытием и убытием на территорию завода многочисленных автомашин. На столе под стеклом были видны инструкции и списки машин, которые свободно пропускались и выпускались. Само собой разумеется, машины московских хозяев и их приближенных не подлежали досмотру. Однако все остальные автомобили записывались в книгу с указанием времени прибытия, убытия, цели приезда и тщательно осматривались, чтобы не допустить вывоза с завода материальных ценностей.

Согласно инструкции охранников, подписанной одним из хозяев завода и Людмилой Григорьевной, охрана напрямую подчинялась московским предпринимателям, их наемному генеральному директору и, конечно же, самой Людмиле Григорьевне. Охранники были обязаны выполнять любой их приказ, письменный или устный. Генеральный директор Иван Иванович Стаканов и его московские хозяева могли отдать распоряжение по телефону, например, запустить ту или иную автомашину без досмотра. Что они успешно и делали. В свою очередь, охранники были обязаны звонить своим начальникам в случае прибытия какой-нибудь неизвестной машины и, получив разрешение на ее въезд, открывать ворота, которые имели автоматическое управление, но пульт располагался на железной площадке за пределами проходной. Когда приезжала какая-либо автомашина, охранник шел к воротам, поднимался по железной лестнице на верх той площадки и слегка приоткрывал ворота, нажимая на красную кнопку пульта. Убедившись, что автомобиль находится в списке разрешенных на въезд или получив телефонное распоряжение начальников пропустить машину, охранник уже полностью открывал ворота и запускал грузовой или легковой автомобиль. Затем ворота также автоматически закрывались. Работа не была технически сложной, но ходить взад-вперед, успевая при этом делать нужные записи, было нелегко.

Кроме того, на завод приходили, помимо основных рабочих, и посетители. Для их пропуска тоже нужно было запрашивать разрешения начальников, после чего в книге записи посетителей делались соответствующие отметки с указанием фамилий пришедших, их паспортных данных, целей визитов и времени прибытия-убытия. Были еще и другие книги: учета и регистрации пропусков на вывоз материальных ценностей, учета внесенных на территорию завода вещей, учета нарушений общественного порядка на проходной, задержания лиц в нетрезвом состоянии или выносивших заводское имущество, записей ночных обходов заводской территории.

Было непросто в одиночку заполнять все эти книги, успевая при этом впускать - выпускать людей и автомобили. Поэтому на проходной весь рабочий день дежурили два охранника. Третий отправлялся охранять заводской магазин, расположенный за заводской стеной. На этом посту пребывал Степанов, который сразу же, как только Боровиков впервые приехал в качестве старшего смены на завод, почти в ультимативной форме потребовал сохранить за ним это место. Володя не имел возможности ссориться в это время с опытными охранниками и был вынужден уступить. Он не спешил демонстрировать свою власть, потому как не имел достаточного опыта в работе на объекте, и ему требовалось некоторое время, чтобы изучить обстановку и приобрести достаточно навыков для успешного руководства охраной.

Его молодые, но достаточно опытные напарники не спешили передавать свои знания новому начальнику, поэтому Боровикову пришлось проявить максимальную выдержку, чтобы устоять в невидимой, но ощутимой борьбе со своими подчиненными.

Интенсивная работа на проходной продолжалась до шести часов вечера, когда основной персонал уходил домой. На заводе существовала и ночная смена. Но работников в это время было значительно меньше, чем днем. Они приходили на завод в восемь часов вечера и никуда не уходили вплоть до восьми утра, когда заканчивалась их смена.

После прихода ночной смены охрана закрывала входную дверь на контрольно-пропускной пункт на засов: начиналась ночная работа. Старший охраной составлял график ночного дежурства. Ночь, с восьми часов вечера до восьми утра, делилась на три части. В первое дежурство с восьми вечера на проходной оставался Богун. Через четыре часа его сменял Степанов, и еще через четыре часа последнего сменял Боровиков. И так продолжалось все пять дней. В последующую смену порядок дежурства менялся поочередно, но это не влияло на суть дела.

Оставленный в ночное дежурство охранник не только сидел за столом. Он должен был следить за монитором, на котором периодически появлялись изображения пешеходов, следовавших вдоль заводской стены. Одновременно с этим охранник должен был каждый час обходить территорию завода по внутреннему периметру. Этот обход совершался со служебными собаками, которые проживали в небольшой вольере неподалеку от проходной. Это были две немецких овчарки, одна из которых - очень крупная и сильная - превосходила размерами вторую едва ли не в два раза! Собаки были хорошо выучены и легко подчинялись приказам охранника. Они знали, когда наступало время обходов, и повизгивали из вольеры, предвкушая будущую прогулку. Вечером, в первый день прибытия Володи на объект, Богун познакомил его с собаками. Он подвел Володю к вольере, и тот самостоятельно отодвинул засов собачьей клетки. Овчарки с визгом восторга выскочили из своего узилища, обнюхали Боровикова и в дальнейшем всегда повиновались его командам. После обхода территории каждый охранник записывал в специальную книгу время обхода, свою фамилию и ставил подпись.

В то время как один охранник осуществлял ночное дежурство, его напарники спали. Бывало, конечно, и такое, что Семенов или Богун оставались смотреть по телевизору фильм или какое-то спортивное состязание, но это было их добровольное дело, которое они осуществляли за счет своего сна. Боровиков первоначально пытался убедить их, что такие действия вредны их здоровью и работе, но они не хотели ничего слушать.

5.

Так проходили первые пять суток работы на завидовском заводе. С непривычки Володя очень уставал. Особенно тяжело давалось ему дневное дежурство. Когда они работали вместе с Богуном, было еще терпимо. Но когда он уходил, Володя метался как белка в колесе! Богун был достаточно житейски хитрым парнем. Он хорошо знал работу и понимал, что любая отлучка из проходной во время наплыва посетителей и автомобилей - удобный случай для отдыха. Поэтому он в первый же день работы с Боровиковым предложил себя в качестве их общего повара. Володя, думая, что приготовление пищи требует времени и отвлечения от работы, согласился. Сам он считал, что как старший смены, не имеет права находиться вне рабочего места. Таким образом, Богун забирал все командировочные деньги, остававшиеся после приобретения автобусных билетов, и уходил в городской магазин, где покупал необходимые для приготовления пищи продукты. Затем он шел в соседний с проходной дом, где на втором этаже располагалась кухня, оставшаяся от бывшего заводского общежития, и варил густой суп. Делал он это достаточно долго, после чего обедал и возвращался на проходную, занимая место у пульта. Боровиков, страшно уставший от непривычной беготни, уходил на кухню, предварительно вызвав туда по рации Семенова. Но последний не всегда приходил на обед: работая в магазине среди женщин, которые снимали там помещения под свои торговые киоски, он часто приглашался ими «на чашку чая» и предпочитал их угощения постной бурде, приготовленной Богуном. Правда, по вечерам Алексей готовил довольно вкусный ужин. Он ухитрялся делать из макарон и дешевых консервов довольно питательное блюдо. Только вечером охранники могли досыта поесть. Утром же они довольствовались лишь стаканом чая и хлебными сухарями.

Когда истекли первые пять дней работы в Завидово, Боровиков едва добрался до рейсового автобуса и до самого прибытия в Ругаев полулежал на своем сидении, чувствуя какое-то одурение. Приехав домой, он едва проглотил предложенную женой пищу и завалился спать, словно провалившись в черную бездну.

На другой день он почувствовал некоторое облегчение и хотел пойти прогуляться с женой по городу, но неожиданно зазвонил мобильный телефон.

– Это оперативный дежурный!
– донеслось из трубки.
– У нас тут случилось небольшое происшествие: заболел охранник на стройке. Нужна срочная замена. Любовь Григорьевна рекомендовала вас!

Володя почувствовал, как под ним закачалась земля! Вот так номер! Неужели Любовь Григорьевна не понимает, как им тяжело в Завидово! Душу переполнили гнев и возмущение.

– Вы знаете, - сказал со злостью он, - я никак не могу выйти на объект! У моего тестя сегодня день рождения! Мы уже тут прилично подвыпили, и вы сами понимаете, что на объекте нельзя пребывать в таком состоянии!

– Ну, что же…, - пробасил в недоумении оперативник, - тогда, конечно, будем искать другую замену…До свидания!