Десять горячих дней
Шрифт:
Дыхание перехватило.
Боже, что я несу? Этот человек только что открыто наплевал мне в душу, а я... Дурак... Идиот...
В воздухе повисла пауза. Леха уставился на меня, как на расписную китайскую вазу.
– Давно... люблю...
– зачем-то добавил я, всё ещё не веря, что признался ему. Вдруг захотелось спрятаться, засунуть голову в раковину, как улитка, чтобы не видеть, не слышать того, что он сейчас сделает или скажет. А если он меня пошлёт? Я замер, боясь пошевелиться.
– Макс, я-а-а... Как-то по-дурацки получилось... И эта Ленка, - он раздражённо цыкнул.
– Я дебил, Макс...
– Натурально!
– Не злись, ладно? Я не думал, что ты... Все так... странно...
– он хмыкнул, мотнув головой, словно не поверил мне, и промямлил: - Прости меня, Макс. Ты же простишь, да?
– он вскинул на меня вгляд.
– Простишь?
Судорожно втянув ноздрями влажный утренний воздух, я облегчённо вздохнул.
– Уже.
– Значит, мир?
– Да, мир. Только, пожалуйста, не говори больше «такой, как ты». Я чувствую себя ущербным.
– Хорошо, не буду, - Лёха заулыбался, протягивая мне руку.
От сердца отлегло.
Может, Лёшка действительно ляпнул, не подумав. Наверняка он не хотел меня обидеть. Я тоже должен понять, что ему нелегко принять свою природу. За один день признать себя геем ещё ни у кого не получалось. Многие годами утешаются мыслью «я не такой», находя себе различные оправдания. Чего же я тогда жду от Лехи? Ему сейчас непросто. Но я помогу ему. Я буду рядом, чтобы поддержать, направить, утешить. Вместе мы со всем справимся.
***
Чтобы избежать неприятной встречи с Аней и Леной, мы с Лёшкой решили не ходить сегодня на пляж, а позагорать у бассейна. На вечер у нас были намечены грандиозные планы.
Этот день был почти таким же, как и предыдущий, суля приятное продолжение. Однако я заметил, что сегодня Лёшка слишком часто вздыхал и хмурился. Видно, он никак не мог успокоиться и всё ещё переживал из-за утреннего происшествия. Мне безумно хотелось его приободрить, сказать, что это не самое страшное, что могло произойти. Что всё пустяки и скоро забудется. Но надо было дать ему время самому обо всем подумать.
– Зай, - Леха поднялся с шезлонга.
– Я, наверное, в номер пойду. Чего-то голова болит, - он поморщился.
– Хорошо. Давай вернемся в номер.
– Не, ты оставайся. Искупайся, позагорай. А я таблеточку приму, под кондишеном малёх полежу и буду как новенький. Не переживай за меня. Лучше вон коктейльчик себе возьми. Лады?
– Лады. А?..
– Я на полчасика, потом вернусь. Даже полотенце оставлю, чтобы шезлонг никто не занял.
– Может, тебе к врачу?
– забеспокоился я.
– Вдруг это солнечный удар?
– Да не, нормально всё. Зачем айболита беспокоить? Просто перебрал вчера. Ты лежи, я справлюсь.
Проводив Лёшку до дверей насторожённым взглядом, я вздохнул и, перевернувшись на живот, продолжил читать.
28
Лёша
Бросив телефон на кровать, я растянулся рядом. В груди неприятно ныло.
Макс же признался, что любит меня, а я с ним так...
Мне еще ни разу в жизни парень в любви не признавался. Я прямо офигел. Думал, что для него это всё не серьёзно, а он, оказывается, влюблён. Даже неудобно как-то перед ним. И жалко его, и помочь ничем не могу. Что будет, когда отпуск закончится? Ведь он же думает, что мы с ним... Вот блин! И как ему обо всем рассказать? Да и вообще, стоит ли говорить? Может, оно как-нибудь само рассосётся?
Вляпался я по самые помидоры! Хрен выберешься. Сам виноват. Говорил отец: не умеешь хер в штанах держать - огребёшь проблемы. Да кто же знал, что у меня на чужой хуй встанет? Мало ли у кого на что стоит? И чего теперь? Давай наяривай? Я же не макака, человек. Должен башкой думать. Нефиг было свои эротические фантазии в реальную жизнь тащить. Прекращать надо все эти эксперименты, пока не поздно. А фигли-то поздно? Макс - не девка, не залетит. Я хмыкнул. Ну, а что влюблён, так от любви ещё никто не умирал. Переживёт.
Ленка сегодня меня в пидорасы записала, как ведром помоев облила. Не хочу, чтобы дома кто-то пальцем показывал. Хватит с меня. Наигрался. Одно хуёво, нравится мне Макса трахать. Пиздец как нравится. Вот с девчонками никогда такого не было. А с ним прямо башню рвёт под самый фундамент. Может, я бы и после отпуска разок-другой с Максом замутил, только очково. Вдруг кто из знакомых узнает? А родители? Это же чё будет?! Мать до сих пор надеется, что я на Ирке женюсь. Родственникам про нашу ссору ничего не сказала. Придумала, что свадьбу отложили на время. Даже не знаю, как теперь в глаза людям смотреть. А чё я парюсь? Сама придумала, сама пусть и выкручивается!
Сумбурный ход моих мыслей прервал стук в дверь.
Отлепившись от кровати, я поплёлся открывать.
Макс с порога окинул меня подозрительным взглядом. Догадывается?
– Как голова?
– Голова?.. А, голова! Прошла, - я растянул губы в улыбку.
– Сказал же, таблеточкой закинусь и нормально.