Чтение онлайн

empty-line/>

–  Ал­ло, пап. Это я...

***

–  Мак­си­муш­ка, ты уве­рен, что хо­чешь это сде­лать?
–  ба­буш­ка под­ли­ла из чай­ни­ка ки­пят­ка в мою чаш­ку.
–  Тре­вож­но мне за те­бя.

Она всег­да чувс­тво­вала, ког­да у ме­ня бы­ли проб­ле­мы. Я вздох­нул, опус­тив взгляд в чаш­ку, и при­нял­ся по­меши­вать ло­жеч­кой чай.

–  Ведь ты же нес­прос­та в Мос­кву вер­нулся? У те­бя же в Пи­тере всё так хо­рошо шло. И ра­бота те­бе нра­вилась, и под­ру­жил­ся ты с кем-то.

Я по­жал пле­чами.

Она взя­ла из ва­зоч­ки пе­ченье и по­ложи­ла его на край мо­его блюд­ца, сов­сем как в детс­тве.

–  А ну-ка, да­вай рас­ска­зывай, что у те­бя про­изош­ло.

–  Ни­чего. Прос­то сос­ку­чил­ся по до­му, по­это­му и ре­шил вер­нуть­ся.

–  Ну уж, по до­му. А-то я не знаю, ка­кие у вас с Ан­то­ном от­но­шения.

–  Ус­тал я от Пи­тера, ба. От без­де­нежья ус­тал. По­нима­ешь?

–  Нет, не по­нимаю. Ты же всег­да хо­тел быть не­зави­симым, ни­ког­да труд­ностей не бо­ял­ся. И нра­вилось те­бе в Пи­тере. Ты и пе­реб­рался ту­да толь­ко по­тому, что ат­мосфе­ра там осо­бая, пи­тер­ская. Пом­нишь?
–  она от­пи­ла из чаш­ки.

–  Ну рань­ше нра­вилось, те­перь ра­зон­ра­вилось.

–  Ох, тем­нишь ты, Мак­сим. Не до­гова­рива­ешь. Мо­жет, оби­дел те­бя кто? Или с маль­чи­ком по­ругал­ся?
–  за­говор­щицки про­шеп­та­ла она, нак­ло­ня­ясь к сто­лу и заг­ля­дыва­ясь в моё ли­цо.

Я тут же вспых­нул, точ­но спич­ка, не зная ку­да спря­тать гла­за.

–  Ник­то ме­ня не оби­жал!
–  бур­кнул я.

–  Ну я так и ду­мала. Все де­ло в маль­чи­ке.

–  Я те­бя не по­нимаю, - я был го­тов сго­реть от сты­да.

–  Ты бы мне не врал! Я не вче­ра ро­дилась. По­нимаю, из-за че­го вы с Ан­то­ном всё вре­мя ссо­ритесь. Из-за это­го ты и в Пи­тер сбе­жал. Ведь так?

Я за­мер, ка­менея от ужа­са. Она что, всё это вре­мя зна­ла обо мне?! Зна­ла и мол­ча­ла?! Но тог­да я ни­чего не по­нимаю. Я-то ду­мал, что ба­буш­ка не до­гады­ва­ет­ся, по­это­му до сих пор и лю­бит ме­ня.

–  Ох, Мак­сим, Мак­сим, - по­кача­ла она го­ловой.
–  Я не твой отец, по­нимаю, что ты с этим ни­чего по­делать не мо­жешь. И не иг­ра это ни­какая. Не нас­морк, зав­тра не прой­дёт.

–  И что?
–  я вски­нул на нее нас­то­рожён­ный взгляд, ожи­дая ка­кого-то под­во­ха.

–  А ни­чего. Мне не­важ­но, кто те­бе нра­вит­ся, маль­чи­ки или де­воч­ки. Ты мой внук. И для ме­ня глав­ное, что­бы ты был жив, здо­ров и счас­тлив, - она вздох­ну­ла.
–  Твоё счастье-то ме­ня и бес­по­ко­ит. За­чем ты по­обе­щал Ан­то­ну, что же­нишь­ся на этой де­воч­ке? Ведь ты же ни­ког­да не по­любишь её. По­верь, жить с не­люби­мым че­лове­ком не так уж лег­ко. И се­бе жизнь ис­портишь, и ей.

–  Мне всё рав­но, - про­буб­нил я, от­во­дя взгляд.

–  Что у вас с ним про­изош­ло?
–  она пос­мотре­ла на ме­ня.
–  Ну, что мол­чишь?

–  Не по­нимаю, о чём ты.

–  Ну вот опять! Ска­жешь, маль­чи­ка у те­бя в Пи­тере не бы­ло? И не ссо­рил­ся ты с ним? Дол­го ещё мне врать со­бира­ешь­ся?

–  Я не вру.

–  Как звать его, хоть ска­жешь?

Я за­мял­ся, бы­ло как-то стран­но об­суждать та­кое. Ес­ли чес­тно, свои лю­бов­ные де­ла я ещё ни­ког­да и ни с кем не об­суждал. А тут вдруг при­ходит­ся об этом го­ворить. И не с кем-ни­будь, а с род­ной ба­буш­кой.

–  Алек­се­ем, - прох­ри­пел я сев­шим от вол­не­ния го­лосом, всё ещё ста­ра­ясь не встре­чать­ся с ба­буш­кой взгля­дом.
–  Толь­ко не ссо­рились мы с ним.

–  А что тог­да? Ну же го­вори, не бой­ся. Что у те­бя прик­лю­чилось?

Ме­ня вдруг как прор­ва­ло. Я рас­ска­зал ей всё: и про Лё­ху, и про пу­тёв­ку, и про наш по­целуй в клу­бе, и про не­ожи­дан­ную встре­чу в а­эро­пор­ту.

–  ...А по­том они прос­то у­еха­ли, - за­кон­чил я и за­мол­чал, не же­лая пос­вя­щать ба­буш­ку в под­робнос­ти сво­ей ти­хой ис­те­рики в ту­але­те.

–  Бед­ный ты мой, бед­ный. За что же он так жес­то­ко с то­бой пос­ту­пил? И что, по­том ты да­же не пы­тал­ся с ним по­гово­рить?

–  О чём тут раз­го­вари­вать? И так всё яс­но. Я ему не ну­жен, - я на­тяну­то улыб­нулся. По­хоже, улыб­ка у ме­ня по­лучи­лась вы­мучен­ная. Ба­буш­ка со­чувс­твен­но пог­ла­дила ме­ня по го­лове.

–  Не пе­режи­вай, Мак­си­муш­ка. Всё на­ладит­ся. Вот уви­дишь. А с же­нить­бой не спе­ши. По­думай хо­рошень­ко. На­лома­ешь дров, толь­ко ху­же се­бе сде­ла­ешь.

–  Да поз­дно уже. Отец хо­чет, что­бы я о по­мол­вке объ­явил на фур­ше­те в сле­ду­ющую пят­ни­цу. Гос­тей поз­вал. Ес­ли сей­час от­ка­жусь, он ме­ня в по­рошок сот­рёт.

–  Зря ты у не­го на по­воду идёшь. Ан­тон всю жизнь эго­ис­том был. Толь­ко о се­бе ду­ма­ет, а что единс­твен­но­му сы­ну по­том му­чить­ся, это ему да­же в го­лову не при­ходит. И в ко­го он та­кой чёрс­твый? Вро­де мы с от­цом не та­ким его вос­пи­тыва­ли... От­ку­да что бе­рёт­ся?
–  он вздох­ну­ла.
–  Но ты всё рав­но по­думай. Я те­бя не от­го­вари­ваю. Ес­ли хо­чешь же­нить­ся, же­нись. Толь­ко, ра­ди бо­га, не де­лай это­го для па­пы.