Десять горячих дней
Шрифт:
– Чего?
– от неожиданности я вздрогнул и повернулся к нему.
– Потом объясню. Просто расслабься и получай удовольствие, - его взгляд, сцепившись с моим, вспыхнул и соскользнул к подбородку. Горячий поцелуй опалил губы.
– Лёшка, - зашептал он, кладя голову мне на плечо.
– Ты такой красивый.
– Блядь! Ты чё творишь?
– придя в себя, я отпрянул от Макса.
– На нас же смотрят!
– Не переживай! Здесь нам ничего не сделают!
– Макс, ты совсем охуел?!
– я оскалился. Жутко захотелось вмазать ему по довольной, светящейся, точно новогодняя гирлянда, роже. Он что, не понимает? Мне глубоко похуй, кто все эти люди. Я тупо не хочу, чтобы кто-то подумал, что я пидор.
– Лёш, я-а-а...
– Макс растерянно смотрел на меня.
– And now...
– из динамиков послышался голос парня в блёстках.
– We meet our winners of romantic dance! Congratulations! Applause! **
Яркая вспышка ударила по глазам. Я зажмурился. Аплодисменты и крики «Браво!» обрушились на меня со всех сторон.
Что за хуйня?! Меня прошиб холодный пот. Щурясь от света, я приоткрыл глаза. Мы с Максом стояли на голом пятачке. Вокруг толпились люди, хлопали в ладоши, что-то радостно выкрикивали. На десятке огромных видеопанелей застыла картинка, обведённая красным сердцем. Со всех экранов крупным планом - Макс, целующий меня в губы.
Сказать, что я был шокирован, - ничего не сказать. Я истерично заржал во весь голос, смахивая выступившие на глаза слёзы. Это был самый грандиозный пиздец в моей жизни! От стыда хотелось умереть на месте. Момент моего позора был задокументирован и триумфально вывешен на всеобщее обозрение.
Примечания:
* «Hello» (англ. «Привет») - хит известного американского исполнителя Лайонела Ричи https://www.youtube.com/watch?v=UBYnT8JY7sE&app=desktop
Мечтаю быть с тобой наедине,
Сто тысяч раз тебя целую в каждом сне.
За дверью вижу я твои следы...
Привет!.. По жизни не меня ли ищешь ты?
Я без слов ответы все пойму,
И в глазах твоих бездонных утону,
«Ты - предел моих желаний», - прошепчу,
Обниму и никуда не отпущу.
Источник: www.amalgama-lab.com/songs/l/lionel_richie/hello.html'>https://www.amalgama-lab.com/songs/l/lionel_richie/hello.html
** А теперь... Встречаем наших победителей романтического танца! Поздравления! Аплодисменты! (англ.)
29
Макс
Лёшка кинулся к выходу. Он пробирался сквозь толпу с уверенностью ледокола, отмахиваясь от особо активных посетителей, норовящих поздравить с победой. Я шёл следом, попутно извиняясь и стараясь никому не оттоптать ноги. Его оголтелое желание срочно свалить с вечеринки, прикрывая лицо рукой от назойливых взглядов, пугало меня до чёртиков. Что теперь будет? Зачем я полез к нему с поцелуем? Устроители шоу тоже хороши! Что, не могли другую пару найти? Вокруг же полно народу! Надо же им было выбрать именно нас! Глупая ирония судьбы.
– Лёш!
– я нагнал его на улице.
– Лёш! Ты прости меня!
Лёха вскинул на меня больной, вымученный взгляд. Ничего не ответив, он повернулся и зашагал к остановке.
Плюхнувшись на скамейку, он закурил.
– Лёш, я не хотел. Правда, не хотел, - я сел рядом, поглядывая на понурую фигуру. Он продолжал молчать, не обращая на меня внимания.
– Ну скажи хоть что-нибудь. Не молчи.
– А что говорить?
– не докурив сигарету, он отправил её в урну.
– Тут, говори не говори, ничего не исправишь.
– Прости, - не поднимая головы, промямлил я.
– Да...
– он махнул рукой.
– Проехали. Ты же не знал, что так получится. Я сам виноват. Не надо было...
– он тяжело вздохнул и, прищурившись, уставился на дорогу.
– Чего уж там... Всё равно завтра уезжаем.
– Значит, ты на меня не сердишься?
– Толку?
– хмыкнул он.
К остановке подкатил первый утренний автобус.
До отеля мы ехали молча. Всю дорогу Лёха смотрел в тёмное окно, за которым мелькали утопающие в ночной мгле невысокие дома с плоскими крышами, заросли кустарника и налившееся сиреневым на востоке небо.
Весь следующий день Лёха был тихим и подавленным. На меня старался не смотреть. Отвечал односложно. Разговоров со мной избегал.
Я видел, как сильно он переживает. И от этого сердце разрывалось на части. Мне безумно хотелось пожалеть его, обнять, успокоить. Но я понимал, что моя жалость сделает только хуже.
После обеда мы расположились в креслах под кондиционерами возле лобби. Рядом носились белобрысые дети. Немецкая пара неспешно беседовала, развалившись на мягком кожаном диване.
Купив в баре два турецких кофе, я поставил чашки на приземистый журнальный столик и сел рядом с Лехой.
Услышав очередное бульканье телефона, я вскинул на него удивлённый взгляд.
– Мама?
– Угу.
– Чё пишет?
– Ничего особенного, так...- он мельком взглянул на экран и, положив телефон на стол, взял в руки чашку.