Чтение онлайн

Завершив начатое, Ястребов перевалился на бок.

– Цыпонька, извини, невмоготу было... Зверем тут сделался.

Экзотическое ложе показалось Рае отвратительным. Она села, подогнув под себя ноги, и нервно закурила. Аркаша тоже закурил, посапывая от возбуждения. Затем деловито спросил:

– Все принесла?

Рая молча кивнула на сумку и на газету с разложенными продуктами.

Ястребов, как клешней, зацепил правой рукой палку копченой колбасы, а левой - батон. Ел он быстро, казалось, вот-вот проглотит собственные челюсти так энергично они двигались. Рае показалось, что он и откусил сразу полпалки колбасы, в один заход.

– Что ты мучаешься, отрежь...
– посоветовала она суженому.

– Фек бы фак муфицца!
– отвечал он с набитым ртом.

"Век бы так мучиться...
– догадалась Рая.
– До чего довели человека!.." Ей снова стало до боли жалко его, себя, своих чувств. Это был ее, Раин, личный любимый человек. Мужик...

А любимый человек, мужик, положив остаток батона на газету, нащупал кулек с конфетами и, не дожевав колбасу, отправил в рот пару "Белочек" и "Мишку косолапого".

– Фде пуфырь?

"Пузырь..." - снова догадалась Рая и показала на сумку.

Ястребов проглотил шоколадно-колбасный кляп, ворочавшийся во рту, циркнул молнией и вытащил из сумки бутылку. Зачем-то взболтал ее, как бы проверяя на прозрачность или на еще что-то неведомое. Потом все же отложил в сторону, стал доставать из сумки одежду и прочее. Куртку нацепил, нахлобучил парик и шапку, взял у Раи зеркальце.

– Ну, че, сойду за вольного?

Рая оглядела его. Парик был хорош: пришлось красить в черный цвет тот единственный, фиолетовый, что был у нее. Главное, чтобы дождик не пошел, не смыл краску.

– Сойдешь, - одобрила Рая.
– Не боишься бежать?

– Как не боюсь, боюсь, конечно... Но все рассчитано. Я на Степку-водителя похож: как он отойдет от машины - я за баранку, газую к вахте. Давай пропуск, Болотов я! Будьте любезны: дыр-дыр, и воля! Двадцать минут - и я у тебя, как штык! Отсижусь недельку...

Рая как завороженная слушала Ястребова.

– Ой, сукой буду!
– вдруг хлопнул он себя по лбу.
– Про тебя ведь наш начальник отряда знает, Мамочка!

– Ничего, у Галки поживешь. Сосед мой, как же ему не знать.

– Точно!
– обрадовался Аркаша и, навалившись на Раю, снова стал тискать ее. Одной рукой он успел схватить с газеты кус батона.

Второе удовольствие продлилось чуть дольше.

– Слушай, родная, - заговорил Аркаша.
– У меня кент есть в зоне, бугор он, мы с ним последнюю птюху делили в Златоусте... Дашь ему?

Внутри у Раи как будто обрушилось что-то...

– Ты что, Аркаша? Какой бугор?
– зашептала она. На самом деле ей хотелось кричать.

Ястребов понял это и чуть прикрыл ей рот ладонью.

– Только не ори, слышь... цыпонька. Чего такого-то: к тому ж от него мой побег зависит. Наше счастье.

Рая вывернулась из-под шершавой ладони, уткнулась в телогрейку лицом, чтоб не слышно было, и горько заплакала.

– Да че ты, че ты?
– забеспокоился Ястребов.
– Тут воля маячит, а ты... Нельзя рисковать больше: Квазимода от меня ментячий глаз отводить будет. А ты ерепенишься. Нельзя больше рисковать, цы-па...

– Давай я ему Галку приведу... в следующий раз, - заплакала она.

– Какой раз, ты че, ох... обалдела, коза... последний шанс судьба дает, потом все, кранты, век свободы не видать!

Ястребов не выдержал, залепил Рае звонкую пощечину - аж затрясся фонарик на ящике, отбросив на стены дрожащие блики.

– Подверни, не корячься...

Рая зарыдала - надрывно и басовито.

– Успокойся, Раечка, милая, родная, - зашептал Ястребов и стал гладить Раю - неумело, резко.

– Он один хоть?..
– сквозь рыдания спросила "декабристка".

– Один!
– обрадовался Аркаша.
– Божусь на курочку-рябу!
– И сделал резкое движение большим пальцем правой руки - будто вырывая у себя воображаемый зуб.
– Да он, воще, может, просто посидит, поговорит с тобой... ну, обнимет там, то, се... Ну че, пойду приведу?

– Где телефон?
– шмыгнула носом Рая.
– Я пока Галке позвоню.

– Вон, под топчаном!
– обрадовался Ястребов.
– Все, я счас, жди.

Он соскочил с топчана и исчез в дыре, а Рая, достав аппарат, стала накручивать заедающий на каждом обороте диск.

В это время в своем кабинете появился Лосев - заместитель директора ЖБИ. Он и не должен был прийти в субботу, как и рассчитывал Аркаша, но все же пришел: за номенклатурой плановой продукции. Он быстро сложил бумаги в портфель и собрался уходить, но вдруг услышал щелчки вращающегося диска. Аппарат явно где-то "запараллелили". Его предупреждали о вероятных подключениях, поэтому он не стал снимать трубку сразу, а дождался набора номера. К своему изумлению, он услышал не мужские голоса, а женские.

– Чего ты ревешь, дура? Сама ведь лезла...

– Галь, он еще одного пошел звать... Говорит, для дела дай ему...

– Может, в милицию позвонить?

– Ой, что ты, что ты! Позору не оберешься, попробую, может, уговорю его... с тобой познакомлю Квазимоду этого.

– Вот спасибо, подружка милая! Сама с Квазимодой трахайся!
– Галя помолчала немного.
– Побег-то обсудили?

– Обсудили. Все по плану будет, Аркаша все рассчитал...

Станислав Александрович тихо положил трубку и осмотрел телефонный провод. Так и есть: ответвление вело за угол. Он спешно прикрыл окно и выскочил из кабинета.

Ястребов же отвел Воронцова в подвал, вроде как для серьезного разговора, и перед ним в свете фонаря предстала обнаженная женщина, слегка прикрытая какой-то материей. Иван растерялся, зажмурился, как бы сбрасывая какое-то наваждение, не веря в реальность. Он почувствовал, как его пробивает дрожь, трясутся колени - мужская плоть мгновенно взыграла во всем теле...

– Кваз, братан, зла не держи... отведи душу...

Иван стоял истуканом и, пересиливая себя, выдавил:

– Не могу... Ты че, за скота меня держишь? Че я, жеребец или как?